— А если я откажусь? — спросил Глеб.

Я кивнул в сторону ресторана.

— Тогда я вернусь к Виктории Игоревне и объясню, почему ей нужен независимый аудит насосной группы, закупочных документов и актов приёмки.

Глеб побледнел. Совсем немного, но я все понял и без «Аналитического взора», в Глебе шла борьба между страхом и желанием послать наглого кризисного инженера.

— Ты меня шантажируешь? — спросил он глухо.

— Я торгуюсь, — возразил я.

— Не вижу разницы, — проворчал он.

— Разница в том, — пояснил я, — что при шантаже одна сторона получает всё. При торге обе стороны получают то, что им нужно. Вы получаете специалиста, который будет закрывать ваши аварии и не лезть туда, куда не надо. Я получаю доступ, деньги и свободу действий. Все живы, ресторан открывается, Виктория успокаивается, а ваш начальник не задаёт лишних вопросов.

Глеб поморщился. Я видел, как он пытается понять, кто перед ним. Обычный мастер так не разговаривает, к тому же я не просил, а выставлял условия.

Наконец Глеб выдохнул.

— Разовый выезд оформим сегодня. Деньги по акту. Пропуск… — он помолчал. — Временный могу сделать быстро. Постоянный, если руководство подпишет.

— Мне нужен рабочий доступ уже сейчас. Не через месяц.

— Сейчас будет временный пластиковый, с чипом. На месяц. Потом продлим, если не устроишь цирк. В базе проведём как внештатного специалиста аварийного реагирования.

— С доступом на объекты Рублёвки.

Он резко посмотрел на меня.

— Ты прямо туда метишь?

— У вас название фирмы на форме, Глеб. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что если компания обслуживает элитный ресторан в Москве, значит, у неё есть портфель объектов. А если есть портфель объектов, то в нем одназначно есть Рублёвка. Да и потом, вы сами об этом только что сказали. А мне интересны сложные системы и дорогие клиенты.

Он хотел что-то возразить, но передумал. Версия ему явно понравилась. Алчный частный мастер, который хочет попасть к богатым клиентам, был понятнее, чем человек, собирающийся войти в собственный бывший дом через парадную дверь. Людям всегда проще поверить в жадность. Она им ближе.

— Ладно, — сказал Глеб и сунул листовку в карман. — Но без фокусов. И без разговоров про корпуса.

— Пока мы полезны друг другу, мне незачем делать вашу жизнь хуже.

— А если перестанем быть полезны? — спросил он, скривив губы.

— Тогда у вас появится повод научиться честным закупкам.

Он зло усмехнулся.

— Ты неприятный тип, Смирнов.

— Зато работающий.

Через двадцать минут я сидел в маленькой переговорной ресторана. За стеклянной перегородкой бегали официанты, кто-то репетировал расстановку бокалов, а в дальнем углу дизайнер ругался с прорабом из-за подсветки. Красивый бизнес всегда так и устроен: сверху блеск, снизу мокрый подвал, а посередине люди делают вид, что всё по плану.