Подъезд встретил меня привычной смесью не самых приятных запахов. На бетонной площадке второго этажа какой-то умник оставил разорванный пакет с мусором, а рядом валялась рекламная листовка очередных микрозаймов. Это был идеальный натюрморт нашего района, показывающий, чем именно живут и как умирают эти люди. На своем этаже я остановился у металлической двери и несколько секунд прислушивался к звукам внутри квартиры. В коридоре у порога уже нетерпеливо расхаживал Дюбель. Я услышал его шаги гораздо раньше, чем успел вставить ключ в замочную скважину.

Дверь открылась, и маленький серый комок шерсти сразу же сунул свою любопытную морду в щель, затем попытался пролезть на лестничную клетку, но вовремя передумал, когда увидел перед собой ботинок.

— Вот я и дома, пушистый паразит, можешь расслабиться, — произнес я с усмешкой, заходя внутрь и запирая замок. — Не торопись и не толкайся под ногами, все будет в лучшем виде, я про твой обед помню и ничего не забыл.

Дюбель громко заурчал, потерся о мою штанину, а затем заметил кейс в моей руке и переключил внимание на него. Я аккуратно повесил свою куртку, прошел на кухню, поставил кейс на стол и только после этого позволил себе выдохнуть, сбрасывая напряжение. Это не было театральным жестом, я просто дал своему новому телу расслабится, но изношенное тело Смирнова уже неприятно ныло в суставах и напоминало о себе тупой болью в пояснице.

— Потерпишь еще немного, не развалишься, — сказал я одновременно и себе, и крутящемуся рядом коту, расстегивая замки на кейсе. — Сначала мы проведем инвентаризацию наших новых активов, а уже потом будет тебе кормежка, душ и отдых.

Я осторожно открыл крышку, под отвертками и мотком изоленты лежало то, что по всем законам справедливости давно принадлежало именно мне. Я начал доставать богатство и методично раскладывать на столе, сортируя по кучкам. В итоге получилась весьма сюрреалистичная картина в стиле диких нулевых новой России, где сверкающие бриллианты лежали на выцветшей клеенке, а золото соседствовало с надкусанным куском хлеба. Дюбель легко запрыгнул на шатающийся деревянный стул, а затем, не спрашивая разрешения, перебрался на сам стол. Он внимательно посмотрел на пачки денег, брезгливо понюхал золотой слиток и с интересом ткнул мохнатой лапой в небольшой бархатный мешочек.

— Настоятельно не советую тебе это трогать, хвостатый, — произнес я ровным голосом, не повышая тона, но внимательно следя за его действиями. — Эта маленькая блестящая штука стоит дороже годовой нормы элитного корма, а в твоем случае, как я погляжу, уважение к чужой собственности пока еще не активировалось.