Вторая флешка определилась системой практически сразу. На экране появилось пустое окно, а затем выскочила консоль командной строки и появился мигающий курсор, требующий ввода пароля, который я прекрасно помнил и ввел. Система подумала секунду и приняла его. Затем на экране появилась строка, запрашивающая текстовую код-фразу. И вот тут мои пальцы на мгновение зависли в воздухе. Эта секретная код-фраза была длинной. Я придумал ее сразу после одного тяжелого разговора с Виктором. Тогда мой заместитель с пеной у рта убеждал меня, что мой излишний контроль тормозит развитие корпорации. Он говорил красиво, гладко и с мерзким, самоуверенным спокойствием. Я тогда еще подумал, что он торопит события. Мне надо было прислушаться к своей интуиции и уволить его в тот же день. Но я, как самонадеянный идиот, слишком часто списывал откровенную наглость на амбициозность, особенно если этот человек стабильно приносил мне прибыль.

Я ввел длинную фразу без единой ошибки. Секунду на экране ничего не происходило, лишь гудел вентилятор. Потом экран мигнул, и пустая флешка мгновенно превратилась в сложную, древовидную структуру папок. Я хищно улыбнулся, посмотрев на знакомый список:

«Фонды».

«Подрядчики».

«Муниципальные связи».

«Штерн».

«Резерв».

«Лика»…

Папку, названную именем моей жены, я не стал открывать намеренно. Личная душевная боль — это плохой навигатор в бизнесе. Она постоянно тянет к себе, затуманивает разум, заставляет совершать глупости и смотреть не туда, куда нужно. Мне сейчас нужна была четкая, работающая схема, а не копание в грязном белье. Я навел курсор мыши и дважды кликнул на папку «Подрядчики».

По экрану потоком пошли экселевские таблицы, отсканированные фотографии, скрытые переписки в мессенджерах и многое другое. Некоторые документы я помнил еще с прошлых лет. Некоторые бумаги видел так давно, что они всплывали в моей памяти как старые микротрещины на бетонной стене, которые рабочие вроде бы замазали штукатуркой, но они все равно идут дальше. В своей прошлой жизни я собирал этот компромат как страховку. Собирал досье на всех, на кого только мог дотянуться. Конечно, в нашем кругу все собирали грязь на всех, это было правилом выживания, просто я, как прирожденный аналитик, делал это в разы системнее и глубже остальных.

Я открыл сводную таблицу по объектам Южного округа. Сначала бегло пробежал по строчкам, но через несколько абзацев мой взгляд остановился, зацепившись за знакомый фамилию. Она была не крупная, не из тех важных людей, которых регулярно зовут умничать на федеральные телеканалы. По крайней мере, тогда, до моей смерти. И я уже успел увидеть ее в своей новой жизни Смирнова.И эта фамилия была Теренковец.