— Вик, все закончилось, но ей нужно еще помочь, — дрожащий голос Алин вывел меня из ступора.

Сделав несколько шагов от стола, чтобы скаф не мешался, я начал выбираться из него. Потянувшись, извлек свое тело наружу и спрыгнул вниз.

— Берегись! — крик Алин заставил меня отшатнуться в сторону, слегка пригибаясь и одновременно с этим пропуская в паре сантиметров от своей головы кулак, в котором была зажата какая-то железяка.

Отпрыгнув назад, увидел, как пацан, державший обрезок трубы, которую я притащил вместе с другими, делает шаг мне на встречу, готовясь к следующему замаху. Орудие было тяжеловато для него, и движения выходили неуклюжими, видимо, еще сказывались усталость и истощение организма.

Выставив руки перед собой ладонями к пареньку, я попробовал поговорить с ним.

— Стой, ты чего! Крышей поехал что ли? — предположение имело право на жизнь, особенно после случившегося, но ответа на свой вопрос я, естественно, не получил.

Парень, перехватив поудобнее трубу двумя руками, шаг за шагом начал приближаться ко мне, выставив ее вперед. Он что-то тарабанил на своем языке, прожигая меня взглядом.

— Так, стоп! — внезапная мысль пронзила меня, и я опустил взгляд вниз, совершенно не задумываясь, что пацан может этим воспользоваться.

Комбинезон, в котором я пришел в этот мир ярко переливался медным цветом. Символы на нем попеременно вспыхивали, более мелкие сливались с другими такими же, образуя большие, а те в свою очередь, уже почти полностью заполнили поверхность комбеза, вытеснив черноту с него.

Засмотревшись на причудливую метаморфозу комбинезона, я таки упустил из виду парня и чуть было не поплатился за это целостностью своего черепа. Труба, прошла сверху вниз, едва не задев меня, и мальчишка, не рассчитав силу инерции тяжелой железки, начал проваливаться вслед за ней.

Я не дрался уже довольно давно, еще с тех пор, как служил в армии, и опыт уличных драк у меня отсутствовал как таковой, но упустить такой шанс было трудно. Подняв колено на уровне живота, просто подставил ногу по ходу движения, и мой незадачливый противник сам себя наказал за безрассудную атаку.

Согнувшись пополам, он выпустил трубу из рук и осел на пол, пытаясь протолкнуть в свои лёгкие хоть глоток воздуха, открывая рот подобно рыбе, выброшенной на берег. Пока он приходил в себя, я ногой отбросил в сторону оружие, и поняв, что выбора нет, снял еще и штаны, сообразив из них импровизированную веревку.

Парень, размазывая слезы и сопли по лицу, с испугом смотрел за моими телодвижениями. Даже когда я шагнул в его сторону, он не попробовал убежать, лишь громче заплакал. Видимо, последнюю атаку он совершал на одних морально-волевых, а теперь и вовсе расклеился.