— Интересно мне, как ты представляешь данный процесс? Даже с помощью костюма это будет проблематично. Как минимум обе руки они займут, а если нам по пути встретится кто?

Наконец, я аккуратно срезал последний пласт мяса, и жидкость, заполнявшая полость, хлынула на пол вместе с телом жертвы.

— Это же ребенок! — воскликнула Алин, умудрившись совместить в этом крике и чувство жалости в его сторону, и укор, направленный уже в мою сторону, явно намекая на мои возражения по поводу их спасения.

— Да, вижу, — игнорируя выпад девушки в мою сторону, наклонился над телом.

Внешне ребенок походил на человека, по крайней мере, таких особенностей, как у того же Форха, я не заметил. На первый взгляд ему было от силы лет двенадцать, худощавый, полностью обнаженный, без следа какой-либо растительности на теле. Непонятно, либо он тут сразу голым гулял, либо это полупрозрачная дрянь постепенно растворяла его, начав с одежды и волос.

Аккуратно повернул на бок, чтобы пацан не захлебнулся, если его вдруг начнет рвать от жидкости, накопившейся в легких. Следом похлопал его по спине с максимальной осторожностью, дабы не сломать ему что-нибудь. Вроде получилось, хотя синяки у него точно останутся.

Вздрогнув, он распахнул глаза и начал извергать из себя целый поток неприятно красного цвета, естественно, с вездесущими личинками.

— Что-то мне кажется, парню плохо и долго он так не протянет, — промолвил я, глядя на все это дело.

Аптечка с лекарствами находилась в контейнере за спиной, и достать ее, не выходя из скафа, я не смог бы при всем своем желании. Покидать же броню я, естественно, не собирался, и даже Алин промолчала по этому поводу, прекрасно понимая всю опасность.

Ребенок закашлял и попытался приподняться на руках, но тут же обмяк и затих на полу.

— Он живой, просто отключился, — сказала девушка, сверяясь с показаниями датчиков. — Скорее освобождай следующего.

Оторвав взгляд от мальца, посмотрел на карту и убедился, что спрут по-прежнему сидит в своем углу и не принимает никаких попыток хоть как-то помешать вскрытию своего сородича.

До следующей полости с телом очередной жертвы добирался уже быстрее, приноровившись к работе с резаком и помогая себе свободной рукой, вырывая целые куски мяса.

— Работа на скотобойне — не то занятие, о котором я мечтал, — отрывая очередной ком чего-то, похожего на кишки, произнес я, — к такому жизнь меня явно не готовила.

Даже мордашка Алин приобрела зеленоватый оттенок то ли из солидарности со мной, то ли ей было так же неприятно, как и мне.

— Ну, наконец-то! — разорвав кокон и аккуратно подхватив тело, положил его на бок рядом с первой жертвой.