Та-та-та-та…
Одна пуля бьёт в песок, все остальные уходят в стену зарослей.
— Эх… — с сожалением говорит радист. — Убежал.
— Вы там начали уже? — интересуется Калмыков.
— Да, — отвечает Ряжкин.
Аким же идёт к северной стене, он хочет поглядеть, куда бегут разведчики переделанных, а радист замечает:
— Ещё один пробежал…
И в эту же секунду что-то очень мощное бьёт в западную стену рядом с бойницей, в которую глядел Василий. Кажется, весь тяжёлый дом вздрогнул.
Ряжкин отпрянул и засмеялся:
— Ты глянь, сволочь какая.
И тут же ещё один удар, громкий, с каким-то шипением, помещение наполняется пылью, по нему с шумом разлетается бетонное крошево, а в стене образуется пятисантиметровая дыра с неровными краями, и в неё, заливая висящую пыль, проникает яркое солнце.
— Пробил стену! — восклицает Ряжкин.
— Картечница? — интересуется Калмыков спокойно из своего помещения.
— Ну а что ещё?.. Чуть не задел… — радист снова открывает крышку бойницы…
Та-та-та-та-та-та-та-та…
…по кустам, как раз туда, откуда должен быть прилететь снаряд, пробивший стену; и тут же Василий отпрянул от стены, присел в углу, ожидая ответного огня. Но теперь по зданию никто не стреляет. Враг затих. Офицеры думают, что делать; то, что стены в некоторых местах можно пробить, они уже поняли, теперь хотят осмотреться.
— Вась, ты патроны побереги, — говорит Саблин, а сам идёт, чуть пригнувшись, в смежную комнату.
— У меня четыре магазина, у Дениса четыре, — прикидывает Ряжкин. — И ещё полкоробки. Должно хватить.
Так и есть, у небольшой восточной двери, что вела из комнаты отдыха на улицы, бродила какая-то сволочь, Саблин слышал, как она даже дверь тихонько чем-то поскребла. Аким приготовил оружие… Он даже уже положил руку на засов двери… А за дверью всё стихло…
«Убежал, что ли? Жаль!».
Как было бы неплохо открыть дверь и влепить ловкой, притаившейся у двери твари пару порций картечи, но… Он решил не открывать дверь… С той стороны в дверь ударила очередь…
Та-ра-ра-ра-рам… Та-ра-рам…
Но ни одна из пуль дверь не пробила. Только вмятины появились на толстом листе стали.
«Хорошо, что не стал дверь открывать!».
— Аким? Что там у вас? — интересуется Ряжкин.
— Знакомимся, — отвечает Саблин. В принципе, он доволен, маленькая дверь крепкая.
И снова Василий стреляет:
Та-та… Та-та… Та-та…
Саблин возвращается в большое помещение, и едва входит, как его оглушает грохот, видно, пуля из картечницы бьёт в бронеставень на окне и пробивает его; сильный удар не роняет ставень на землю, но вырывает его замок, и теперь ставень приоткрывается, и в помещение заливается яркий дневной свет.