— Нормальный он, для тролля, — ответил Митя почти хором с Чувайо. Призрак подлетел к туше, и без всякого почтения потыкав её пальцем. Вообще без всякого почтения к покойнику — так я подумал. Хотя Митя бесплотный, так что это был чисто символический жест.

— И он не мёртвый. Живой пока. Но скоро откинется, — с видом квалифицированного врача добавил Митя. — Вон, какая нога плохая! Такое даже тролль не перенесёт!

— Да не может быть! — Я действительно удивился. — Не может от живого так пахнуть! Или тролли всегда такие вонючие?

Тролль действительно распространял вокруг себя такое амбре, что хоть святых выноси. Я-то, честно говоря, думал, что у гоблинов обоняние как у собачек устроено. Что неприятные запахи для нас просто запахи. Ан нет, как выяснилось. Конкретно этот тролль пах отвратно.

— Тролли очень хорошо пахнут, — сказал Витя. — Они распространяют вокруг себя лёгкий запах сирени и крыжовника. А как пахнет этот, я не знаю, потому что призраки запахов не чувствуют. У нас нос отсутствует.

Я хотел сказать, что у них, физически, ещё и глаза с ушами отсутствуют, но спохватился и не стал вступать в глупый спор. Потому что тролль пошевелился и перекинул ручищу куда-то в сторону, и я понял, что Митя не шутил. Он действительно живой.

А раз живой, надо обязательно выяснить, чего это с ним? Любопытно же!

Я шустро перебежал через открытое пространство, и подошёл к умирающему. Нет, правда, он был огромный! Даже лёжа!

— Бать, тебе нормально?

Не ожидал, что ответит. А он ответил:

— Намано!

— Как рыбалка?

— Намано!

В общем, в явном неадеквате, потому что лунки рядом я что-то не наблюдаю. Как и замёрзшего озера, собственно.

— Мужик, не спи, замёрзнешь! — К общению он был явно не расположен, но нельзя ж вот так вот уйти и оставить его в покое? У тролля была раздроблена нога, это я хорошо рассмотрел. Да тут попробуй, не рассмотри, когда кости наружу торчат, кровь запёкшаяся, и воняет гниющим мясом. Короче, неаппетитное зрелище.

Я опять был уверен, что он ничего не ответит, но он опять обманул мои ожидания:

— Оставь меня в покое, маленький гоблин, — прогудел он удивительно связно. И беззлобно даже. — Дай помереть спокойно.

— А чего ж тогда говоришь, что нормально всё, если помираешь?

— Я нормально помираю. По плану. Всё идёт так, как должно идти при моих ранах, если меня не кормить, а их не лечить.

Звучало вполне логично, даже разумно. Я не очень представлял себе, как вообще можно помочь при такой ране. Там же, наверное, гангрена уже. А операционной с хирургическими инструментами я что-то не наблюдаю. Но тут я вдруг сообразил, что обращался к нему на русском, по привычке. Как с духами общался, так и с троллем заговорил. А он мне тоже на русском и ответил.