Илве покосилась на меня дико. Дескать, ты тут пленных освобождать планируешь, армию собирать, и при этом не знаешь даже, куда едешь? Я только нос задрал. Вот такой вот я. Можно даже сказать — холистический.
Глава 24
Депрессия и общее недовольство жизнью не мешало моим остроухим товарищам довольно бодро улепётывать от возможной погони. И хорошо! Потому что я, оказывается, слегка недооценил уровня опасности. Я-то был уверен, что все, кто нас ищут — это вот те типы, которых с моей определяющей помощью уманьяр постреляли и рассеяли ночью. Оказывается, слишком хорошо я о себе думал. Или, скорее, слишком плохо думал о противнике.
— Это только небольшой отряд, — мрачно объяснил мне Киган, когда я поинтересовался, отчего мы так торопимся. — Один из многих. Телефоны здесь не работают, но у них есть рации. А даже если нет — о нашей стычке уже всё равно известно любому из участвующих в поиске. Сейчас все на восточных склонах Кумерорку знают, где мы. Очень надеюсь, что они хотя бы не знают, куда мы идём.
А двигались мы на старый перевал. Горы тут только кажутся пологими. Точнее, это с нашей, западной стороны они поднимаются полого и почти незаметно. Всего несколько пиков виднеются неподалёку, и, казалось бы, их совсем несложно обойти. Но Киган мне объяснил, что это только так кажется. Это с нашей стороны всё так плавненько, но если просто двигаться на запад по лесу, то вскоре просто упрёшься в обрыв. Поэтому нужно искать подходящее место, где спуститься с этого обрыва можно не только быстро, но и живым.
— Мы идём на старый перевал, — объяснил Киган. — Плохое место, его давно не используют. Там… плохое, в общем, место. Но другие перевалы для нас ещё хуже. Там нас перехватят, потому что о них все знают. А о старом перевале давно забыли. У людей — короткая память.
— Так почему место-то плохое? — Спросил я.
— Там спит зло, — отрезал Киган. — И я не хочу о нём вспоминать. Чтобы не разбудить.
Ну, понятно, дремучие суеверия, которые, очень вероятно, имеют под собой какие-то серьёзные основания. Я лично постоянно общаюсь с парочкой призраков, самостоятельно делал зомби, пусть нестандартных, так что было бы глупо отрицать возможную встречу с чем-то сверхъестественным. Но я всё-таки уточнил:
— Это эта ваша хтонь, да? Мне рассказывали.
И опять явно что-то не то ляпнул, потому что Киган посмотрел на меня как на дурачка.
— Хтонь — это хтонь. А плохое место — это плохое место. Хтонь отсюда далеко. За горами. Мы туда почти не ходим. Иногда ходим, если нужно добыть что-то, но редко.
И пристукнул пятками брюхо своего коня, чтобы, значит, от меня в сторону отскакать. Не хочет о плохом разговаривать, и всё тут.