Радости это всё равно никому не принесло. К тому времени уже и каторжная баланда начала подгорать, но до неё никому не было дела. Наконец, всё более-менее устаканилось. Работников начали побарачно водить к котлу, причём последним досталось соскребать со стенок подгорелые остатки. И то, кажется, не всем хватило. Но никто не роптал. А вот охрана роптала ещё как — они чувствовали себя ужасно обделёнными. Понимаю, обидно.

Между тем вернулись Витя с Митей, и принялись рассказывать интересное. Оказывается, поваров наказали гораздо серьёзнее, чем я предполагал. Я-то думал, их просто побьют. Может — в какой-нибудь местный карцер засунут. Должно же тут быть какое-нибудь место для наказания провинившихся? Если не охранников, то как раз такого вот персонала и охраны лагеря. Но всё получилось гораздо суровее:

— Мы думали — это пыточная специальная, — увлечённо делился впечатлениями Витя. — Ну там, жаровня, какие-то приборы жуткие и ужасные — даже нас от их вида пробирает, представляешь? Причём не тёмная магия, другая какая-то, а всё равно — жуть жуткая!

— Да что ты о магии! Самое главное-то! — Перебил Витя. — Их заклеймили, прикинь! И они теперь тоже каторжные! Во попали, долбоклюи, нах! Надо будет посмотреть, что с ними остальные старатели делать будут… о, даже интересно!

— Ять, Витя, ты вообще интригу держать не умеешь! Вот зачем так! Сразу всё выложил!

Короче, повара теперь переквалифицировались в золотодобытчики. Моими стараниями. И тут бы мне почувствовать себя виноватым, но мне пофиг — туда им и дорога. А вот охрану такое положение вещей не устраивало. Я-то всё думал — чего они так ожесточённо между собой обсуждают? Теперь понятно стало. Оказывается, это демократические выборы. Это они выбирают из своего числа новых поваров.

Выборы, кстати, затягивались. Судя по всему, должность очень почётная и желанная для большинства, так что кандидатов было — хоть отбавляй. Каждый первый!

— Ностальгия, — смахнул призрачную слезу с призрачной щеки Витя, который летал посмотреть, что там и как. — У нас в яслях так же выбирали, кто будет чёрным уруком, а кто будет от него убегать. Помнишь, Мить?

— Ты жульничал! — Тут же завёлся Митя. — Ты всегда на жеребьёвке жульничал! Ну не могло тебе так везти!

Особенности взаимоотношений в гоблинском детском садике меня не заинтересовали. К тому же, Чувайо начал проявлять нетерпение. Ему тут и так-то было неуютно, а тут он ещё углядел кого-то из соплеменников. Возбудился ужасно, расстроился… Ну так-то да. Если это твой родственник так паршиво выглядит — с потрескавшимися губами, с блёклыми, пустыми глазами, исхудавший, я бы тоже, наверное, расстроился. Ещё и барак у этих остроухих родственников расположился в самом центре лагеря — не подберёшься, пока не стемнеет. Да и потом тоже будет сложновато. А Чувайо очень хотелось, прямо шило в жопе образовалось размером с Эйфелеву башню.