— Как будто если он с ними пойдёт, ему эти деньги вернут! — Скептически ответил Митя. — Они, вон, вообще сейчас сами скроются. Это ж уманьяр, они в лесу — дома.

Но эльфы не сбежали, так что я даже не разочаровался в Илве. Я знал, что она прекрасна не только внешне, но и душой, и не станет бросать своего спасителя на произвол судьбы. А я ведь её спас!

Так-то они шли, как будто я не с ними. Зорко оглядывали лес, а на меня даже не смотрели, и в какой-то момент я задумался, не надеются ли они, действительно, что я отстану. И даже уже начал потихоньку отставать, потому что навязываться не хочу, я гордый. Любовь — любовью, но если Илве такая неблагодарная, я переживу разлуку. Хотя буду сильно страдать.

Однако стоило мне немого приотстать, как Илве появилась совсем с неожиданной стороны, и что-то сказала.

— Говорит, чтоб ты потерпел немного, и что совсем недалеко осталось, — охотно пояснил Витя. — Так что сможешь отдохнуть скоро. Назвала тебя храбрым малышом.

— Да я не устал вообще! — Тут же приободрился я. Вот ещё! Чтобы любовь всей моей жизни посчитала, что я могу устать — да не бывать такому!

Я тут же ускорился и поспешил вперёд, изо всех сил демонстрируя, что мне вот вообще всё нипочём. А то, что она меня всерьёз не принимает — так это временно.

Мы ещё довольно долго бежали. Уже давно не было слышно отзвуков сирен, но эльфы сохраняли всё такой же мрачный, сосредоточенный вид, и уши у них ходили из стороны в сторону — прислушивались к чему-то. А когда мы набрели на какой-то ручей, то долго по этому ручью шли, промочив все ноги. Ну, эльфы себе ноги промочили, а вот я промок весь, полностью, потому что Илве велела помыться.

И вообще-то, я прекрасно понимал, что мне пора. Ну, помыться, в смысле. За последние дни я очень много бегал и потел, лазал по канализации, валялся в грязи, пачкался кровью… Короче, умом я понимал, что мне прямо требуется. Но знаете, вот не хотелось. Похоже, гоблины не очень любят воду. По крайней мере, мне пришлось приложить ну очень много усилий, чтобы заставить себя окунуться полностью. И песком растираться было совсем не радостно. А уж когда Илве заставила стянуть одежду — то ещё и неловко. Нет, мне нечего было стесняться — я ж знаю, что моё тело прекрасно и невероятно соблазнительно. Наоборот, гордиться нужно. Но всё равно было неловко.

После унизительной и ужасной процедуры помывки одновременно со стиркой мы продолжили путь. Куда-то в сторону гор, вроде бы — мне за деревьями их было не видно, но камней на пути встречалось всё больше. А потом меня взяли на руки. Это вообще было ужасно, тем более что на руки брала Илве. То есть с одной стороны — прекрасно, потому что она прижала меня к своей прекрасной груди, но, блин, я как-то не так представлял себе такое романтическое приключение! Уж лучше бы меня тащил Киган.