Через сотню ударов его кулаки начали чесаться от безостановочных ударов, а пятка опорной ноги аж болела от постоянных рывков. Зур’дах отталкивался и пытался прочувствовать тот самый вес тела, о котором говорил тренер.

— Ты должен донести весь этот вес от пятки, через кулак и в мешок, и не потерять мощь. Чем больше теряешь во время переноса веса тела — тем слабее удар. На вдохе напрягаешься — на выдохе взрываешься ударом. Давай!

Зур’дах уже знал что удар, как и все движения, должен наносится на выдохе. Как это ему должно помочь — он не понимал, но делал.

Вдох.

Тело натягивается будто пружина.

Выдох.

И тело распрямляется и выстреливает удар.

Раз за разом. Техника была поставлена, нужно было лишь почувствовать нужный момент.

Если у остальных детей руки были голые, то руки Зур’даха Тар’лах плотно обмотал мягкими подкладками, чтобы ему было сложнее нанести вред мешку. Поэтому звук его ударов отличался от раздававшихся на тренировочной площадке.

Бам! Бам! БАм!

Я вроде все правильно делаю! Почему же не мешок не рвется?

Ему нравилось чувствовать как кулак проминает плотный мешок, оставляя каждый раз небольшую вмятину. Но этого было мало.

Сегодня гоблиненок чувствовал, что каждый удар сегодня дается ему легко. Легче обычного. Толчок, перенос веса и удар. Возврат. И по-новой. Хоть движение и разделялось на три части, однорукий говорил, что оно должно перерасти в одно-единое, безраздельное.

Понемногу стало неметь плечо. Верный признак, что количество ударов вышло за две сотни.

Пока он продолжал лупить в одном ритме, у остальных на площадке скорость ударов уже замедлилась — без обмоток, и Измененных рук им становилось больно. Почти у всех после этой тренировки костяшки пальцев были сбиты в кровь, к этому хоть и привыкли, но боль никуда не исчезла, им оставалось просто терпеть.

Зур’дах даже иногда чувствовал, что это немного…нечестно, ведь даже без обмоток у него ни разу с рук не слазила кожа, как у Кайры, к примеру.

Поэтому он повысил интенсивность. Бам-бам-бам.

Несколько раз от слишком резких, повторяющихся движений закружилась голова. Гоблиненок тряхнул ей и продолжил.

Должно получиться! — чувствовал он.

Тело начало уставать, руки неметь.

Правильный вдох-выдох, которому их учил однорукий, конечно облегчал тренировки, оттягивал момент уставания — момент, когда легкие начинают разрываться и гореть при каждом вдохе, однако сейчас Зур’дах уже тяжело дышал. Его кулак боли практически не чувствовал — только сопротивление мешка, которое волной возвращалось в руку.

Зур’дах распалял себя, представляя на месте мешка многоножку. Как вколачивает в нее удар за ударом. Беспощадно. Мощно. Безжалостно.