Тар’лах знал, что это такое. Прекрасно знал.
Изображенный мальчишка стоял рядом со стариком. И только сейчас однорукий заметил, что левую руку старик положил на этого Инмара.
Взгляд перенесся дальше.
— Это Кракх и Дракх… — продолжил Зур’дах, — Мы убегали от камнепада и их обоих задавило насмерть.
Оба мальчишки были похожи друг на друга, видимо братья. Они застыли с драчливыми выражениями лиц и вытянутыми кулаками, будто в шутку атакуя друг друга.
Последней была девочка.
Мальчишка застыл и на лице его отразилась неимоверная боль, а на глазах выступили слезы.
— Это Кая…после камнепада нас с остальными разделило и мы остались вдвоем.
Тар’лах напряженно ожидал, что же Зур’дах скажет дальше.
— Мы выживали много дней, пока на нас не напала огромная многоножка…Она свернула Кае шею….Раз…и всё…И Каи больше нет…Все случилось так быстро…
— А ты… — спросил было однорукий, — Как выжил?..Убе…
— Я убил эту тварь!
Мальчишка закусил губу и вдруг совершенно неожиданно убежал. Не договорив.
Тар’лах остался стоять, глядя на всех этих гоблинов. Что-то было жуткое и неправильное в том, что все они мертвы. В том что старик мертв, он не был уверен, но вероятность этого была высока. Немощные рабы дроу не нужны.
Взгляд его остановился на последнем изображении. На девочке. Она была совсем маленькой. Самой маленькой.
Лицо ее было совсем как живое, доброе. Она весело смеялась и игралась с крупной змейкой.
Глава 84
Зур’дах лежал в казарме с раскрытыми глазами. Вокруг спали все остальные дети. Уснуть он не мог. Не после того, как вспомнил их всех: всех погибших, одного за другими — всех тех, кого они потеряли убегая, спасаясь.
Он будто заново прожил всё это. Смерть каждого. Гибель племени, а потом скитания с Драмаром.
Рисовал он почти бессознательно, не смотрел на то, что и как рисует, просто рисовал. Всё получалось само собой. Он просто вспоминал каждого, а руки рисовали. Каю он нарисовал последней. Это далось ему сложнее всего. Вспомнить и не сорваться, дорисовать. Помогли в этом немногие светлые воспоминания, именно поэтому он нарисовал ее веселой, счастливой — такой, какой она была.Такой он хотел запомнить ее навсегда, а не с перекошенным от ужаса лицом, как в последние мгновения жизни.
Правда, все-таки последним воспоминанием о ней была вспышка огня и свет пауков-огневок, в котором она исчезла со спокойным и умиротворенным лицом.
На следующий день все дети увидели эту большую картину, которую он нарисовал. Скрыть подобное было невозможно. Сначала увидел кто-то один, потом второй, а дальше эта новость разнеслась по остальным. Но главное — ее увидели Кайра и Тарк. Они несколько минут молча стояли над ней, а потом обняли Зур’даха. Он и сам пришел посмотреть на то, что получилось вчера, потому что тогда из-за слез он не смог как следует рассмотреть. Ему было сложно, и, если бы не друзья, он, возможно, снова не сдержал бы слез. Слишком живо все напоминало о прошедшем. Сами же Кайра и Тарк сказали ему спасибо. Всё потому, что никакой другой возможности увидеть тех, кто не с ними, у них не было, а он дал им ее. Память обоих уже смазывала детали, сглаживала черты лиц. Только Саркх несколько дней ходил мрачный и надутый. Он не сказал ничего, но со временем успокоился.