— Вам это не нужно. Для вас ноги это прежде всего прыжки, перемещения, уклонения и всё, что с этим связано, а для Маэля — это главное оружие. Удар твоей ноги не пробьет броню монстра, пусть и слабого, а его — может, при правильном исполнении. Кроме того, даже кулаками вы, естественно, драться не будете. Я учу вас владеть собственным телом, и кулачный бой в этом сильно помогает. Однако, для большинства из вас, попытка ударить кулаком монстра будет самоубийственной.

А потом он посмотрел на Зур’даха и сказал:

— Кроме тебя. Твои руки выдержат всё.

Вскоре им позволили гулять чуть дальше. Это произошло раньше чем планировалось — теперь они могли заходить шагов на сто дальше. Немного, но даже это немного всех их сильно обрадовало. Да, надсмотрщиков хватало, но всё равно.

Куда пока им запретили заходить, так это на территорию других четырех групп детей постарше. Парочка детей решивших нарушить этот запрет поплатились своими спинами. Дах нещадно отделал их плеткой, чтобы впредь неповадно было.

Зур’даху же больше всего хотелось добраться до Разлома: подойти поближе, посмотреть как ведет себя тьма вокруг него и может ли он на нее воздействовать. Но в ту сторону идти им по-прежнему не разрешалось. А специально нарушать запреты он сейчас не хотел. Возможно позже, когда нарушение будет выглядеть как случайность.

Время в Ямах для Зур’даха текло гораздо быстрее чем в Подземельях. Когда они брели с Драмаром, каждый день казался бесконечным, была наполнен событиями и тварями, возможно еще и потому, что они даже толком не знали прошел день, или нет, не было биения сердца Предка, не было распорядка жизни племени, на который можно ориентироваться — они просто шли вперед. Тут же…одно и тоже, одно и тоже. День за днем.

По-другому к Зур’даху стал относится Тар’лах, который первым увидел рисунок за задней дворе. Он раньше был предельно жесток на тренировках, так и осталось, но в остальное время, он будто бы стал меньше кричать и меньше доставать свою плетку.

* * *

Еще одну неделю однорукий заставлял их делать всё те же удары, но уже просто в воздух, не в мешок. «Бой с тенью», как он говорил, хотя теней на площадке особо не было.

Удар, сместиться, удар сместиться, удар, сместиться. Это оказалось в каком-то смысле сложнее. Привычка стоять на месте и долбить в одну точку крепко въелась и теперь нужно было заставлять тело двигаться по новому, сохраняя при этом правильность удара.

Зур’даху было непривычно ощущать отсутствия телом сопротивления. Бить воздух было…странно. Кроме того, это мешало: из-за отсутствия конечной цели удара он терял равновесие и устойчивость стойки. Впрочем, как и подавляющее большинство детей.