Остальные дети живо интересовались тем, кто же изображен на картине. Но им ни ЗУрДах, ни Кайра так и не ответили. Ответил Тарк и уже через пару дней острый интерес к изображению на заднем дворе казармы у детей поугас.

Когда первое потрясение от всплывших воспоминаний прошло, Зур’дах стал приходить к рисунку уже без страха и боязни. Может потому что теперь с ним ходила туда Кайра. Сам он не хотел идти и звал ее. С ней было легко. Перед тренировкой буквально минуту-другую они посмотрели на Драмара, Инмара и вновь Кайра обняла его.

Ни у кого из них никого не осталось. Только они.

— Какая красивая у тебя мама. — сказала Кайра.

— Была… — добавил Зур’дах и тихо стиснул зубы.

В одном он был уверен точно, — второй раз такое он не смог бы нарисовать.

Изображение, к радости Зур’даха, никто не трогал, не размазывал. Ни у кого нога на это не поднялась, даже у Саркха.

Пару раз гоблиненок, сворачивая на задний двор казармы, видел одиноко стоящего Тарка возле рисунка. В такие моменты он разворачивался и шел обратно — мешать мальчику он не хотел. Возможно, Саркх тоже приходил сюда, но видимо умудрялся найти такой момент, когда его никто не видел.

С каждым днем у них становилось все меньше свободного времени. Зур’дах даже если бы захотел, не успел бы рисовать, да и мелок брать в руки после того, что нарисовал, он не собирался. По крайней мере, в ближайшее время.

Он едва успевал кормить паучка и изредка погрузиться в его сознание. Брать его с собой он не рисковал, хотя иногда хотелось.

Всю следующую неделю однорукий вдалбливал в их тела боковые удары. Он считал, что на этом основы кулачного боя они получили и вскоре можно приступать к тренировкам с оружием. Пока же он усложнял текущие задания, повышая нагрузку и в целом ничего не меняя.

Отдельно Тар’лах занимался с Маэлем, тем самым мальчишкой с измененными ногами, совсем как у самого Тар’лаха. Его тренировки отличались, — мальчишку учили бить ногами, для остальных это умение однорукий видимо считал либо бесполезным, либо ненужным. Для Маэля ноги были в будущем дополнительным оружием, наряду с тем, что будет в его руках. Поэтому когда общие тренировки заканчивались, Маэль еще оставался на площадке. Уходя, Зур’дах и остальные могли видеть как мальчишка встает в незнакомую им стойку и долбит мешок удар за ударом. Только ногой.

Интересно, — думал гоблиненок, —А нога у него такая же крепкая как и мои руки? Или послабее будет?

Он поднял руки. То, что его руки — страшное везение ему объяснил как Дах так и однорукий. Они давали ему значительное преимущество над теми, у кого измененный участок тела не является конечностью. Но гоблиненок всё же скоро не удержался и спросил почему их, остальных, не учат ударам ног.