Зур’дах же для тьмы был свой, пусть пока еще слабый, она его признала.

— Иди сюда. — прошептал гоблиненок, в очередной раз подзывая паучка. Это жест конечно же сопровождался одновременным движением капли тьмы. Паучок будто загипнотизированный побежал за ней и оказался на ладони Зур’даха, который позволял теперь ему есть только с руки. Только на десятую кормежку паук разрешил до себя дотронуться и никак не отреагировал, продолжая сосредоточенно сосать каплю тьмы.

Создание тьмы. — подумал Зур’дах.

Паук был еще страннее, чем он думал вначале: например те же огневки, несмотря на огонь внутри, всё же обладали живым телом, которое можно раздавить, разрушить — тело их было из плоти, которая могла сгореть в своем же пламени, а этот паук… Будто сгусток тьмы обрел сознание и форму.

Когда паук позволял прикасаться к себе, Зур’дах понял, что паук не живой. Кроме того, чуть более сильное нажатие двух пальцев заставляло его расплющиваться. Но едва гоблиненок убирал пальцы — тот возвращал свою обычную форма.

Так вот как он пролазит в такие трещинки! — понял он сразу.

Паук пролезал как в крупные щели, так и в мелкие, за этим процессом Зур’дах наблюдал чуть ли не засунув глаз в них.

И когда он это понял, желание заполучить этого паука в питомцы в нем усилилось многократно.

А еще гоблиненок заставил паука буквально прыгнуть на парящую каплю — ему было интересно, как высоко тот может это сделать. Оказалось, прыгает это существо очень высоко, почти в рост мальчишки, да еще и прямо с места.

Это его удивило, потому что к нему он так не подпрыгивал, а подбегал с осторожностью, мелко семеня своими лапками. Заставлять паука гоняться за каплей стало частью тренировки. Единственной проблемой было то, что дальше чем на шаг вокруг себя управлять ей Зур’дах не мог.

Все эти манипуляции продолжали улучшать его контроль, однако кроме контроля пора было увеличивать и количество тьмы. Поэтому Зур’дах вновь вернулся к вызыванию песчинок тьмы. Он уже знал как прогрессировать: надо через головную боль, кровь из носа и шум в ушах увеличивать количество песчинок.

Пожалуй, это было самое неприятное из всего процесса. Но только так можно было стать сильнее — через боль.

Зур’дах сжимал и разжимал ладони, формируя кристаллы и разрушая их обратно в песчинки. Теперь это получалось без таких мысленных усилий. Он даже не думал о количестве песчинок, нужное количество само складывалось в кристаллики. легко и послушно.

Тренировка начиналась именно с этого, потому как попытка достичь максимума в вызываемых песчинках заканчивалась всегда одним — полуобмороком. Зато после каждого такого надрыва их количество увеличивалось на десяток, а то и больше. Теперь он уже их не считал.