Первые мгновения после кормежки Зур’дах хотел отпустить паука, но потом подумал, что можно воспользоваться моментом и попробовать то, что он давно откладывал. Паук довольно сидел на руке: нажравшийся, сытый. Лучшее время, чтобы попытаться проникнуть в его сознание, как он уже делал с обычными пауками. Раз уж никто сейчас его не видит, то надо рискнуть.

Гоблиненок глубоко вздохнул и попытался вызвать то самое ощущение, когда кровь по его зову откликалась и приливала к глазам. Паук заинтересованно приподнял голову, явно почуяв в Зур’дахе какие-то внутренние изменения, и в тот же миг их взгляды встретились.

Паучья кровь послушно затопила глаза Зур’даха и даже то немногое, что он мог разглядеть под покрывалом пропало. Мир полностью погрузился во тьму. В голове возникло чудовищное напряжение от переизбытка паучьей крови и появились точки…Сердца других детей вокруг. Они слабо светились — какие-то сильнее, какие-то слабее, в зависимости от жизненной силы. А на его руке, где находился паук никакой жизненной точки не было. Пустота.

Всего миг продлилось это состояние, когда он видел чужие жизни, и уже в следующее мгновение он провалился в тягучую тьму чужого сознания. Сознания паука.

В этот раз отличалось всё. Будто он оказался не в живом сознании, как бывало раньше, а в какой-то замороженной зоне застывшего времени. Нет, тут были всё те же круги паутины, расходящиеся вокруг центра-сознания паучка, но никаких мыслей, желаний, намерений не было. Зато было другое — статичные образы.

Кроме того, паук явно знал, что Зур’дах внутри, но вообще никак на это не реагировал.

Каждый образ был скрыт вуалью тьмы, поэтому чтобы увидеть что там, нужно было прикоснуться к нему — мысленно, усилием воли. Зур’дах не удержался и дотронулся до первого образа. Им оказался он сам, и, к его удивлению, его образ сопровождали эмоции удовольствия и радости от того, что он кормил паука такой вкусной тьмой. И этого никак нельзя было ожидать от создания тьмы, которое и живым-то не являлось. Зур’дах на мгновение опешил. А еще он четко понял что когда он скармливает пауку именно капли тьмы, то тот растет и развивается, а вот остальные кристаллики и песчинки лишь поддерживают его не-жизнь.

Интересно…

Значит… — оно всё же что-то чувствует.

Его собственный образ занимал мало места, всего лишь небольшое облачко среди паутины сознания.

Зур’дах вынырнул из него, и погрузился во второй образ, он выбрал самый большой — ему стало интересно, что же там?

И сразу об том пожалел.

Потому что на него накатила такая волна ненависти, что его собственное сознание скрутило до тошноты.