Споры, секундой раньше отпрянувшие от плазменного удара и выжившие, теперь хлынули внутрь, как сварм плотоядной саранчи, впиваясь в чужую плоть. Прошивки и аугменты Охотницы встретили их во всеоружии, уничтожая тысячи вражеских клеток, но и сами разрушаясь под их ударами; Шера сделала страшный выбор и полыхнула плазмой, чтобы очистить кокон изнутри — у неё был лишь один шанс. Кошку окутала стремительно тающая пелена невероятных температур, её прожгло даже сквозь термальные прошивки и блокаторы боли — изуродованная хищница утробно, мучительно завыла. Но за секунду до выжигания она не смогла сдержать инстинктивный вдох, и десяток спор проникли внутрь…

Все технологии и апгрейды, все инстинкты Шеры лишь отсрочили её смерть и сделали её более мучительной. В аугментированных глазах мелькнуло отчаяние, но не блеснуло ни слезинки.

Харкая кровью в агонии, в оставшуюся секунду, пока клетки сэлл разрушали её лёгкие, Охотница ударила синей звездой себе в обожжённую грудь — и чистый пронзительный импульс внезапно стёр всё чужеродное внутри её мерцающего кокона…

Как и в прошлой игре, звёзды «выполняли желания», их можно было применять разным образом, тратить на ту или иную цель. Жаль, что Шера не успела понять это раньше, а вспомнила только на краю гибели, ведь было уже поздно — она прерывисто выдохнула и умерла, разрушенная снаружи и изнутри. Но не сдавшаяся.

Низенький одутловатый гуманоид недовольно стоял посреди армагеддона, щупальца жадно молотились в него со всех сторон, снимая одно поле за другим, но на их месте появлялись новые. Словно сотни слоёв тончайшей силовой луковицы, они слезали и лопались — это были самые дешёвые и простые поля, которые мог пробить даже обычный импульсник. Но их было… бесконечное число. Генераторы, прошитые в кожу квинтиллиардера, даже не вспыхивали, а просто рождали новые и новые поля.

— Гора ненужной суеты, — неодобрительно пыхнул он, крутя в коротких пальцах синюю звезду, которая в его пухлой руке казалась особенно чужеродной.

Схазма пыталась опутать фигуру олигарха щупальцами и подтащить к себе, накрыть дождём кислотной слизи, но магнетроны высокой мощности на его плечах превратили хозяина в источник мягких неодолимых пульсаций, отталкивающих всё вокруг… кроме воды. Воду он поманил пухлой рукой, на которой красовалось кольцо с Акватики, и волны начали стекаться к олигарху, закручиваясь у него под ногами, словно завитой сталагмит, растущий вверх и поднимающий бизнесмена.

Совсем скоро коротышка, неуязвимый и недосягаемый, смотрел на всё происходящее свысока — и с долей скуки. Чуждый происходящей вокруг вакханалии, он привычно крутил в руках штуковину, похожую на металлический цветок с убийственно-острыми лепестками, от взгляда на который Одиссей удивлённо поднял брови. «Разрази меня бездна, если это не устройство выхода из реальности разработки цедаров», — подумал детектив. С такой вещью можно отключиться от самого бытия и пережить даже взрыв сверхновой. Правда, ненадолго. Только начало взрыва.