Фокс думал то же самое: испытания словно складывались в картину, в гигантский загадочный портрет.
— Надеюсь, это вам как-то поможет. Цель игр не в том, чтобы развлекать зрителей и участников, и не в том, чтобы найти чемпиона и дать ему мегаприз. Цель иная.
Все молчали, каждый по своим причинам.
— Ладно, пора заканчивать. Прощайте! Надеюсь, никто не умрёт, и мы с вами ещё встретимся. Только не с вами, пожалуйста, — Лум смешно скривился при взгляде на Схазму.
Он отвернулся и подошёл к Геометрису, наклонился и коснулся рукой, зашептал что-то, его мягкие щупы трепетали. Перед ним загорелась синяя звезда, историк взял её в руки.
— Да, — сказал он. — Я хочу сдаться и отдать победу ему.
Пауза.
— Да, я уверен.
Звезда угасла, Лум Весельчак обернулся к остальным, и его глаза сияли:
— Я знаю, что никого из вас не вспомню, и вы меня не вспомните, но знайте: каждый из вас…
Ваффу дрогнул по контуру и исчез. Блоки Геометриса медленно и с грохотом скатывались обратно в кучу. Все ждали, сможет ли каменное существо восстановиться? Результат был средний: несколько минут спустя синхронизатор приподнялся в воздух, ущербный и с одним треснутым кругом вместо трёх. Но неожиданным образом победивший.
Купол моргнул, когда Геометрис вышел за его пределы, и все его останки, разбросанные там, во мгновение ока исчезли. Арена была готова к следующему бою.
— Что ж, мистер читер, — пробормотал Свийс. — Наш черёд.
Глава VII Призраки прошлого
Змей целеустремлённо вполз на арену, и разум Одиссея заработал с удвоенной силой. Один на один с расчётливым стратегом, который его уже побеждал — но тогда Свийс был в своей стихии, а Фокс в чужой, теперь наоборот. Добрый человек в пушистом свитере оставался наследником мстителя, который пылающим метеором пронёсся по сотне сражений и сгорел в их огне. Онзнал , как ведутся битвы и поединки, как они выигрываются и проигрываются, он изучил нутросплетения инстинктов и механизмы боя не в теории, а на своей израненной шкуре.
Одиссей понимал, что врага легко победить, если сломать морально; но в этом испытании враг победит его, если сделает более верный выбор. Эта арена, с её свободным доступом к самым разным бойцам, была воплощением древней и славной традиции камня, ножниц и бумаги. Ведь почти на каждую угрозу в огромной и бесконечно-разнообразной галактике можно найти эффективную контрмеру. Поэтому ключевое было понять, кого выберет Свийс — и подобрать правильный ответ.
Ставки просты и высоки: преодолей эту ступень — и до абсолютной победы рукой подать. Поэтому в те секунды, что змей взбирался на арену, разум Фокса построил ветвящуюся картину его выбора.