Он распахнулся вверх в форме расширяющейся чаши, встретил планету и охватил её целиком — а через секунды резко сжался… и багровый гигант исчез. Синее сияние угасло, сила звёзд была потрачена, но вместе с ней растаял мрак, занимавший всё небо. И повсюду воссияли россыпи звёзд.
— Ух, — вырвалось у Фокса.
Каждый, кто мог выдохнуть, выдохнул с облегчением.
— Как только испытание Древних закончится, — тихо сказала Шера, — и угроза всеобщей смерти минует, Мерзкая плоть снова нападёт, чтобы убить.
Все понимали, что она права.
— Схазма, — попросил и указал Зеро-один. — Прошу вас сместиться в эту сторону.
— Так будет лучше для всех, — добавил Зеро-два.
Чудовище повернуло к роботам слепую голову, слегка наклонив её с невыразимой насмешкой. А затем стремительным рывком сместилась-переползла направо. Секунда — и багровая планета, размером теперь с кулак, врезалась ей прямо в череп и пробила сэллу насквозь, вонзилась в неразрушимую поверхность планеты и от удара раскололась на куски.
Значит, Геометрис сместил масштабы пространства и уменьшил размер с планеты-гиганта до небольшого камня? Потрясающе. Вряд ли его раса могла вытворять подобные вещи в обычном состоянии, это стало возможно только когда существо применило силу десятка звёзд Древних.
Все замерли в ожидании, но Схазма лишь пошатнулась и утробно засмеялась. Смех сэллы в сочетании с её безжалостной жаждой убивать, неотвратимостью и мерзостью способов, которыми она это делала, был жуток.
— Жизнь, — глухо произнесла Схазма, регенерируя и смыкая разорванную плоть. — Жизнь всегда найдёт путь. Глупо сопротивляться ей, жалкие индивиды. Вы всего лишь частицы в единой протомассе Пра…
Все игроки исчезли вместе со звёздами и Миром Ноль; детектив оказался в абсолютной темноте и тишине, и защитное поле Древних вновь охватило его с головы до ног. Он висел в самом центре пустоты, и вокруг распростёрлись безбрежные бездны абсолютного ничто, пустые и бесконечные настолько, что ощущение бездонности едва не раздавило человеческий разум в первые же секунды пребывания в этом… не-бытии.
К счастью, он не успел сойти с ума, потому что напротив возник яркий светящийся знак: пустой и чуть-чуть незавершённый круг, который становился всё бледнее, слабее и постепенно терялся в бесцветном ничто, но всё же едва угадывался. Обхватив себя руками и глядя на этот знак, Одиссей ощутил пронзительное, непереносимое одиночество.
И всё же, это был хороший знак: того, что первое испытание Планеты судьбы пройдено, и настал черёд второго.
Глава V Архаи
Тьма. Тьма была бы спокойной и даже уютной, но вокруг сжатого Одиссея простиралась не тьма, а пустота. Она была не тёмной, а бессветной и бесцветной — и оказалось, это большая разница. Оказалось, что тьма не враг человеку, а лишь другой тип друга, не самый приятный, но всё же свой. А пустота… была чуждой настолько, что беззвучно разрушала сознание.