И количество подобных причин для взаимного недовольства (если не сказать взаимной ненависти) лишь расширялся, а это уже становилось опасно. И особенно опасным он стал после того, как узкоглазые обезьяны взорвали свои атомную, а менее чем через месяц и водородную бомбы. Поэтому, когда русские предложили (после длительных и очень непубличных переговоров) провести встречу на высшем уровне, Рональд Рейган не думал ни секунды: если у русских такие успехи в промышленном развитии, то в руководстве там точно не идиоты сидят, а с людьми умными можно хоть о чем-то приличном договориться. А когда ему сообщили, что русские включили в состав делегации заместителя председателя русского Совета министров, он даже обрадовался: по источникам из разведки было известно, что она является… в общем, коммунизм она, похоже, тоже сильно не любит. Правда, неизвестно, насколько эта информация окажется достоверной, но в любом случае с ней поговорить смысл точно имеет. Тем более имеет, что она вообще очень демонстративно там, в России, жила вообще не по коммунистическим традициям: у нее, как было установлено совершенно точно, в Москве был собственный пентхаус, размерами превосходящий любой частный дом в стране, несколько личных самолетов, собственная служба безопасности, сотрудников которой она успешно продвигала на самые высокие посты. И даже бывшего советского премьера она одно время держала при себе в качестве помощника!
И была она исключительно честолюбива: даже трудно подсчитать, какие деньги потратила Россия, чтобы сделать ее первой женщиной в космосе — но то, что для этого она перевела на себя вообще все финансирование русских космических программ, было известно с абсолютной достоверностью. Как и то, что даже в правительстве и в партийном руководстве никто не знал, сколько же она на эту программу на самом деле тратит денег, так как тут она вообще не перед кем не отчитывалась.
Рейган снова подумал, что с этой женщиной он точно сможет найти общий язык. И при обдумывании данной мысли Ронни усмехнулся внезапно пришедшей в голову смешной шутке:
— Да, надеюсь, она из меня не сделает правоверного коммуниста, — повторил он уже вслух. Но шутка осталась никому неизвестной: в кабинете при этом других людей не было…
В Вашингтон мы вылетели на правительственном Ил-62, причем на том, который считался «моим». Таких у стране было четыре штуки, и как раз мой был «самым скромным»: в нем имелось четыре каюты, небольшой «зал заседаний» и — чем он принципиально отличался от трех других — зал тренажеров. Тоже небольшой, но для поддержания формы во время полетов мне его хватало. И тем более хватило во время этого перелета: Николай Семенович, возглавляющий нашу небольшую делегацию, точно спортом не занимался (то есть в полете не занимался), а кроме нас двоих в делегацию входили два мужчины из МИДа и две моих «секретарши», которых Лена назначила. Впрочем, я на тренажерах только зарядку сделала в конце полета, чтобы не заснуть, пока мы будем из аэропорта до выделенной нам резиденции добираться: все же вылетели мы уже вечером, и вечером же прилетели, но вечером по Вашингтонскому времени, а в Москве уже и утро наступило. Николай Семенович почти весь полет проспал, а я все же старалась бодрствовать: визит намечался довольно короткий, на пару дней всего — а ляпнуть что-то из-за того, что мозги плохо соображают из-за джет-лага, мне очень не хотелось. А я еще за неделю до визита потихоньку для себя «время сдвигала», так что особых неудобств мне перелет не принес.