— Лула, Гор сказал, что ты… м-м… от меня переехала.

— Так будет лучше для нас обоих, Марк, ты остаешься верен своей жене, и это вызывает уважение. Не хочу тебе мешать, — подтвердила Лула и совершенно непоследовательно меня поцеловала.

Мы с ней целовались до конца песни, а затем вернулись за столик. Сознание начало отлетать куда-то вслед за корой, отвечающей за торможение. В момент просветления я отразил, что Лула сидит у меня на коленках и объясняет, почему мы с ней не можем быть вместе.

Я с ее доводами был полностью согласен, но почему-то совсем не удивился, когда в момент следующего просветления обнаружил себя в ее гостиничной комнате. Мы пришли «протестировать» габариты ее двуспальной кровати, держа по стакану коктейля в руках.

Я присел на край кровати, отхлебнул из стакана и сказал, что габариты вполне приемлемые. Лула возразила, что понять это можно, только улегшись в полный рост. Я и с этим ее доводом полностью согласился…

Проснулся я полностью раздетым с мыслью, что выспался, хотя и не протрезвел. Лула лежала рядом, выпростав из под одеяла правую руку и левую ногу. Я понял, что она тоже полностью раздета, а затем вспомнил, что этой ночью у нас с Лулой «все случилось». Я даже вспомнил, что уснул только под утро, тест кроватных габаритов производился без дураков со всем тщанием.

Я вздохнул и сел на кровати. Попытался вызвать Алесю, чтобы она принесла чего-нибудь бодрящего, но мобильная помощница не отзывалась.

— Марк, чего ты там бурчишь? — сонно спросила Лула.

— Алесю не могу вызвать. Подевалась куда-то.

— Не надо ее вызывать. Она не придет.

— Почему?

— Потому что ты ночевал у меня в номере. Она ревнует.

— О как… погоди, до этого ты сто раз ночевала у меня в кабине, она что, не ревновала?

— В кабине были другие обстоятельства. В кабине — это как бы по необходимости.

— Да? Не понять мне этой логики. Хотя по факту так и есть, — я поднялся на ноги и нацепил одежный артефакт.

— Ты куда?

— Спущусь в бар. Принесу что-нибудь выпить.

— Только не семь полетных спектров. У меня от этого коктейля до сих пор в голове семибальный шторм.

— Это само собой.

В баре мне дали два коктейля «утренней бодрости», пообещав, что все похмельные последствия как рукой снимет. Я поблагодарил бармена и отправился обратно. Когда ехал в лифте, в мое сознание ворвался раздосадованный Гор.

— Парень, не носила еще земля Олимпа таких жадюг, как ты.

— Да ладно. Я прекрасно помню, как мы с Лулой притащили тебе вчера два ведра оранжевой маны.

— Только не говори, что тобой двигала искренняя забота, — вскинулся Гор, — Вы просто хотели, чтоб я уснул и не подглядывал в твое сознание… му-ха-ха… как будто вчера у тебя было сознание.