Открыл глаза я уже в другом мире.
— С-сработало? — спросил неуверенно Церхес.
— Ща, — бросил я и попытался ударить по мотыльку астральной плетью. Способность не работала в реальности, потому как состояла из ткани сновидений. Мелькнула серебристая плеть и щёлкнула нарисованное чудовище.
— Работает, — кивнул он.
— Бери Красноглазку. Мы идём на прогулку.
Чародейка поджала губы, но спорить не стала.
Наш короткий путь по галерее-лабиринту вывел нас на место встречи с гоатлями. Вид у них был, конечно, феерический. Существа на первый взгляд даже не были похожи на гуманоидов. Откровенно говоря, гоатль — это трёхметровая рогатая голова чёрного козла или барана, а дальше — нечто вроде свисавших вниз водорослей. Я так толком и не понял, это у них одежда такая или родная шерсть.
Руки у них видны только если они их поднимают из под этих свисающих клочьев. Слегка светящиеся ладони, четыре длинных пальца, или скорее четыре неких подвижных когтя. Ветвистые рога. Всё это резко контрастировало с футуристичными импульсарами в их руках. Но выглядело столь же грозно, сколь и сюрреалистично.
— Дру-уг Мечник. Се-естра Ме-ечника. Бешеная Фурия, — представил нас видимо своим подданным Цап.
— Это почему это я бешенная? — возмутилась Маруслава.
— Когда начинаешь бросаться магией, порой тебя немного заносит, — пояснил я.
— Ты что, на их стороне?
— А я?.. — осторожно спросил Церхес.
Цап и Баран переглянулись.
— Хилый, — предложил Цап.
— Слабый, — предложил Баран.
— Тощий, — предложил незнакомый трёхрогий гоатль.
Парень поник. Он ожидал чего-то более пафосного.
— Ладно, не будем терять время, друзья. Вот на тележке вам патроны. Смотрите, ваши в серых, это стандартные пули. Остальные тоже ваши, но они с разным уроном против червей. Это если из серого ящика работать по врагу не будут.
— Предусмотри-ительно, — похвалил Цап.
— Ага. Разбирайте и за мной.
Через изнанку было легко попасть куда угодно. Достаточно лишь представлять в голове нужное место и думать о нём. Это работает также, как во снах. Даже направление пути было не важно. А с читерным усилением акцессией Красноглазки мы могли и выходить там, где хотели. Но идти нужно было пешком — через картину художница не проходила, а нам была нужна рядом именно она.
Пушистые чёрные козлы после всех наших приключений с её участием отпечатались у неё в памяти как что-то хорошее, несмотря на их зловещую внешность. Я надеялся, что это будет вызывать у неё сопереживание, а всё остальное сделает акцессия.
— Я всё ещё думаю, что это очень плохая идея, — заметила Маруслава.