— «Мы не хотели никого обидеть, но, если тому чуваку на голосовании было можно, то почему нам нет?» — возмущалась его подруга.
Жаль их. Получается, я их подставил. Но, я начинаю понимать, как на этом эхо всё устроено, ничего им не будет, если среди них случайно не окажется реальный психопат с отклонениями.
— Ещё один такой же объект обнаружился сегодня утром на складах универсальных материалов. В содеянном раскаялся оператор рабочих дронов-уборщиков. Так он прокомментировал своё деяние:
— «Я художник, и я хочу, чтобы моё искусство отразилось не только в Эфире. Если рисовать Мару — оправдано, то я тоже имею право оставить свой след. Разве мой образ плох?»
Нужно признать, неказистый невысокий мужик за пятьдесят был действительно крут в сравнении с двумя группами подростков. Ну, или тому виной Красноглазка, у которой этот алтарь выглядел, будто перенесённый из святилища в фэнтези.
— Значит, пока только два? — понял я.
— Красноглазка только нарисовала третий. Но думаю, на доме его не скоро найдут.
— Кстати, а голосование по этим тоже есть?
— Ты не поверишь, собирается петиция разрешить свободно рисовать в общественных местах при условии наличия художественной ценности и отсутствия негативных, могущих нанести вред психике смыслов.
— Ого, мы что, вот так просто внесли глобальное изменение в правила эхо? Как бы нам от стирателей не прилетело…
— Вряд ли. Такие решения не новость для этой системы управления. В прошлом голосовании большинство встало на сторону художника. Он спрятался в старой канализации, как крыса, где творил искусство, скрываясь от людей. Он выглядит здесь как жертва, а общество — как агрессор. Быть агрессором — страшно, ведь это ведёт к снижению психологических показателей. Агрессию здесь не уважают.
— То есть, если я подойду на улице к незнакомцу и попробую завязать с ним драку, никто не будет сопротивляться?
— Теперь понимаешь, откуда такое высокое эхо? Пропасть в мышлении между нами и местными колоссальна. Скорее всего половина будет парализована шоком, половина — храбро попытается тебя понять, вдруг у тебя болит душа, вынуждая нападать на людей.
— Сюрреализм.
— Утопия, — поправила меня Маруслава.
Время от вынесения петиции до голосования прошло немного. Местное правосудие позволяло подать петицию по любому поводу, хоть о том, чтоб тебе забор перекрасили. И было отдельное окно в системе для их подписания. Это уже не было обязанностью, но по желанию можно было прокачивать свою социальную значимость, щёлкая более-менее адекватные из предложений.
К вечеру появились ещё два алтаря, и люди нашли пока только один из них. Вандалом оказалась древняя старушка, которая посмотрела на молодых и решила расписать заброшку, на которую выходили её окна. Получилась очень милая композиция со столиком, который мог служить алтарём, и с красочным образом кота в коробке.