Молчание.

— Славно! — продолжил Михаил. — На это у нас будет вся поддержка сходки. В случае, если докажете свою полезность, получим финансирование и всё остальное. А её мы должны доказать в течении трёх-четырёх кругов. Это понятно?

— Финансирование — это типа время за работу? — уточнил Лёха.

— Для полноценной работы вам необходимо не менее шести часов. Полагаю, мы сможем добиться и большего, если из этой затеи выйдет какой-то толк. А он выйдет, можете мне поверить. Хотя, я не приверженец всех этих графиков. Главное — результат. Справитесь раньше срока — получите в премию всё оставшееся время. Думаю, это тоже понятно?

— Что конкретно мы должны делать? — спросил я.

— Задача всегда будет разной. Сейчас занимаемся гидрой. Но об этом позже. Сперва, если уж мы затронули вопросы оплаты… я бы хотел сказать, что станет для вас настоящей платой. Если вы не дураки, а дураков бы Мирт не набрал, то вы сможете оценить её реальную ценность.

Михаил улыбнулся, и в нём на миг мелькнуло что-то нечеловеческое.

— Если все всё поели, пойдём прогуляемся, — сказал Михаил. — Покажу кое-что.

— Ты не будешь? — спросил Лёха у Марты, указывая пальцем на остаток японской пиццы с морепродуктами, и, когда та растерянно кивнула, занял обе руки оставшимися кусками, которые стал поглощать прямо на ходу.

Расплатившись за пиццу, мы вышли из кафе.

Путь занял не очень долго. Мы поднялись чуть наверх, между двумя станциями метро по единственной ветке. Здесь чуть северней от дороги нашёлся уютный мостик неподалёку от церкви. Отсюда открывался вид на прояснившийся солнечный день.

На часах было уже начало двенадцатого. Я сам не заметил, как потратил столько времени практически впустую, за разговорами. Не так давно вся моя жизнь занимала менее двух часов!

Осенний дождь закончился, сменившись ясным осенним днём.

По улице сновали люди. Уже не спешащие на работу, а те, кому спешить сегодня уже было некуда. На ларьке бабушка торговала ароматными пирожками и какой-то ещё домашней выпечкой. Чуть поодаль старик продавал свои картины и предлагал нарисовать портрет желающим. Где-то вдалеке играла музыка — уличный музыкант играл на гитаре и пел легендарное «Скоро рассвет, выхода нет…» группы Сплин.

Город выглядел мирно. Уютно. По-домашнему.

За тот недолгий срок я проникся его своеобразной атмосферой. До наступления кризиса это был рай. Рай, сшитый из кусочков снов, желаний и воспоминаний.

— Что вы видите, коллеги? — спросил Михаил, присаживаясь на каменную ограду моста.

За его спиной раскрывался вид на весь город — угадывались купола крупной церкви, старинные здания исторической архитектуры, мощёная камнями старая дорога. Эта часть города сильно напоминала начало двадцатого века, и лишь относительно современные машины говорили, что уже начался двадцать первый.