Я поднялась на четвёртый этаж и остановилась перед знакомой дверью.

Несколько секунд просто держала ладонь на холодной металлической ручке.

Каждый раз, переступая этот порог, я надеялась застать бабушку чуть бодрее, чем вчера. Каждый раз убеждала себя, что врачи ошибаются. И каждый раз понимала, что чудеса случаются значительно реже, чем хотелось бы верить.

Я тихо открыла дверь.

Бабушка сидела у окна в своём любимом кресле. Мягкий утренний свет ложился на её седые волосы и придавал им серебристое сияние. Аккуратная блуза, лёгкий кардиган, идеально расправленный плед на коленях — она выглядела так, будто собиралась принимать гостей у себя дома, а не проводить ещё один день в больничной палате. Даже здесь, даже сейчас в ней жила та врождённая элегантность, которая всегда меня восхищала.

Кислородная трубка едва заметно покачивалась при каждом вдохе. Сердце болезненно сжалось.

Она подняла голову и внимательно осмотрела меня с ног до головы. Потом тихо фыркнула.

— Растяпа.

Я опустила взгляд. Шнурок на левом кеде снова развязался. Край футболки выбился из-под худи. Из кос выскользнуло несколько непослушных прядей.

Я только виновато улыбнулась.

— Иди сюда.

Она похлопала ладонью по колену.

— Принеси расчёску.

Я тихо усмехнулась и открыла прикроватную тумбочку. Деревянная расчёска с потемневшей от времени ручкой лежала там, где всегда. Я вложила её бабушке в ладонь и послушно села перед ней.

Этот ритуал повторялся столько лет, что давно стал частью нас обеих. Каждый мой визит начинался одинаково. И, если честно, я хотела, чтобы так оставалось всегда.

Тёплые пальцы осторожно распустили косы.

Расчёска медленно скользнула по волосам — плавно, потом чуть зацепилась за спутанную прядь, и я едва заметно поморщилась..Бабушка тихо цокнула языком.— Совсем за собой не следишь...

— Зато экономлю время.

— Выдумываешь.

В её голосе звучала привычная строгость, за которой всегда пряталась забота. Она неторопливо расчёсывала мои волосы, иногда поправляя выбившиеся пряди, и вполголоса напевала что-то старое — греческое, из тех мелодий, которые я помнила с самого детства, но слов которых так и выучила.

Я закрыла глаза.

Её пальцы перебирали пряди — так мягко, так бережно, словно мне снова было десять лет. Я незаметно вдохнула глубже. Духи почти выветрились, но лёгкий аромат лаванды всё ещё жил в складках её кардигана — смешивался с запахом больничной чистоты, лекарств и свежего утреннего воздуха, который просачивался через приоткрытое окно.

От этого запаха защипало глаза. Я знала. Таких утр осталось совсем немного.