— Принимаю и обязуюсь, — ответил я, стоя на коленях перед алтарём.

— Тогда во имя Отца и Сына и Святого Духа нарекаю тебя Виктором Первым, великим князем всея Руси!

На мою голову возложили великокняжескую шапку — тяжёлый головной убор, украшенный драгоценными камнями и соболиными мехами. В руки дали скипетр и державу — символы верховной власти.

— Да здравствует великий князь! — крикнул Мстислав Удатный.

— Да здравствует! — подхватили остальные.

Зазвонили колокола, заиграли трубы, запели хоры. Смоленск праздновал рождение нового великого княжения.

Но главная работа только начиналась. После церемонии я собрал узкий совет из самых влиятельных участников съезда.

— Итак, господа, — сказал я, — формально я великий князь. Но фактически нужно ещё многое сделать. Создать единую администрацию, организовать общую оборону, наладить взаимодействие между землями.

— С чего начнём? — спросил Данило Галицкий.

— С военной реформы. Каждое княжество выставляет определённое количество воинов в общую армию. Единое командование, единые стандарты вооружения, единая тактика.

— А кто будет командовать? — поинтересовался Мстислав.

— Я лично. Как великий князь имею право верховного командования.

— А что с местными дружинами?

— Остаются при князьях для охраны порядка и защиты от мелких угроз. Но в случае большой войны все силы объединяются.

— Разумно, — согласился Василько. — А что с судебной системой?

— Местные суды сохраняются, — ответил я. — Но появляется высший суд при великом князе для разбора споров между княжествами и особо важных дел.

— А с торговлей что будем делать? — спросил новгородский посадник.

— Создавать единое торговое пространство. Одинаковые пошлины, общие стандарты мер и весов, защита торговых путей.

— Это потребует больших денег, — заметил черниговский посол.

— Деньги найдутся, — уверенно сказал я. — Единая торговля принесёт больше доходов, чем разрозненная.

Следующие недели прошли в интенсивной работе. Составляли списки податей, распределяли военные обязательства, назначали представителей в центральную администрацию.

— Получается что-то вроде федерации, — заметил Якун, изучая проекты документов. — Местное самоуправление плюс центральная власть.

— Именно так, — согласился я. — Слишком жёсткая централизация приведёт к восстаниям, слишком слабая — к развалу. Нужен баланс.

— А что, если кто-то из князей передумает? — спросил Мирослав.

— Тогда применим силу, — просто ответил я. — Единство Руси важнее амбиций отдельных правителей.

В мае пришла весть, которой я ожидал. Константин и Юрий Всеволодовичи прислали грамоту с отказом признавать новое великое княжение.