Надежда Викторовна потупилась, потом сказала:
— Если бы я была твердо уверена, что Люба отправится стрелять, наверно, пошла бы в полицию. Но, если уж совсем откровенно — я в это не верила. Поддакивала, деньги предлагала для побега. Но думала, возьмет пистолет, поиграет, потом успокоится. В крайнем случае, мы бы с ней в рощу сходили, нашли пенек, назвали его господином Сомовым, да душу бы отвели.
— Да, это было бы гораздо разумнее, — согласился я.
Придвинув Алексеевой протокол допроса для подписи, все-таки не удержался:
— Не забудьте об этом сказать на суде.
— О чем, об этом? — спросила Надежда Викторовна, внимательно читая свои показания.
Она дура или прикидывается?
— О том, о чем вы мне только что сказали, — вздохнул я.
Подписав показания, Алексеева встала и сказала с презрением:
— Вы не бесчувственный человек. Вы и не человек вовсе, а машина. Таких как вы, нельзя допускать к работе с людьми.
Настроение мадмуазель Алексеева мне испортила. Впрочем, со стороны виднее. Как-нибудь да переживу.
До обеденного перерыва еще полтора часа. Решил, что пора на выход. Нужно к исправнику заскочить, посмотреть — что случилось за праздники, навести справки об убиенном Сомове. Вдруг у полиции имеется какой-нибудь компромат на бывшего Предводителя?
Или сначала забежать на минутку домой, проведать Наталью? Пожалуй, так и сделаю.
Глава двадцать первая Чаепитие с исправником
— Чай будете пить? — задал исправник традиционный вопрос.
Разумеется, ответ тоже традиционный.
— Кто же откажется?
Почему не попить чайку с хорошим человеком, да еще с холода? И чай у исправника неплох. Крепкий, ароматный. Не то сорт какой-то особый, без добавлений сена, не то новый канцелярист заваривать умеет.
В ожидании занялись бумагами. Абрютин читал что-то свое — верно, донесения подчиненных, а я просматривал сводку о происшествиях и преступлениях. Сначала губернские новости. Что там в пределах Новгородчины? Ну вот, опять «клюквенники» засветились.
В городе Боровичи из храма Рождества Иоанна Предтечи неизвестные похитили священные сосуды — золотые на 10 фунтов, серебряные на 25; из храма Покрова на Мологе в деревне Русское Пестове Устюженского уезда[1] «улов» был скромнее — золото на 3 фунта, серебра на 6.
Оба раза злоумышленники подгадали, чтобы в храме никого не было. Примет нет, установлено только, что подъехали на санях. Ну, это и устанавливать не нужно.
Про город Боровичи только слышал (реклама мебели!), а в Пестове был недавно — там почтовая станция. Выходил, ноги размял. Достопримечательности особо не рассматривал. Кажется, была какая-то церковь. Кстати, если имеется храм, то почему Пестово деревня, а не село?