— Ничего себе! — с удивлением вытаращился я на отца. — Ладно, пусть с некомпетентностью и слабостью я согласен, знаний мне и на самом деле не хватает, но когда мне водку-то пьянствовать? И где в Череповце женщин найти, чтобы за ними волочиться?
— А вот Николай Викентьевич Лентовский считает, что ты очень компетентный и грамотный следователь, прекрасно знающий законы Российской империи, — усмехнулся Чернавский-старший. — Само-собой, и про пьянство с женщинами не подтверждает.
— Николай Викентьевич тебя информирует? — удивился я.
— Ему меня и информировать не надо. Судебная палата жалобы по месту службы посылает, для проверки, а копии ответов губернскому прокурору шлет. Все-таки, Череповецкий Окружной суд подчиняется не только палате, но и губернатору. И судебного следователя губернский прокурор назначает.
— Эх, сколько бумагомарания из-за одного мерзавца, — вздохнул я. Решил, что про кражи, что совершал Виноградов, отцу говорить не стану. — Знаешь, батюшка, иной раз яблоко от яблони далеко катится. Жалко девчонку — вдруг из нее что-то выйдет?
— Как знаешь, — хмыкнул отец. — Все, что я сказал, все в силе. Хочешь в благородство поиграть? Играй. Но, смотри, Ваня, не оценят.
[1] Не поймите превратно. Автор с огромным уважением относится к реконструкторам, тем более, что в молодости и сам ездил на Бородино в форме 13 Белозерского пехотного полка.
Глава десятая Половецкие пляски
Хорошо иметь богатых родителей. Меня бы жаба задушила, коли пришлось откупить целиком четырехместную почтовую карету. Но матушка сказала, а батюшка полез в портмоне.
Ямщикам не разрешалось брать пассажиров вне станции, и доставлять их полагалось только на конечную, но не по домашнему адресу.
Все это так, и правила выполнялись строго, если это не касалось имущего или правящего класса вообще, и вице-губернатора в частности. А он, вице-губернатор, был одновременно имущим и правящим представителем этого класса. И на сыночка действительного статского советника перепадали кое-какие выгоды положения батюшки.
А оный сынок, хотя и считает, что это нехорошо, что надо бы жить как все и отправляться на почтовую станцию словно рядовой пассажир, не стал возмущаться, из-за того, что почтовая карета въехала на наш двор, а ямщик принялся помогать прислуге укладывать мои вещи. Водитель кобылы (двух!), понимал, что станционный смотритель (должность теперь называется по-другому) журить за отклонение от маршрута не станет, а «бескорыстная» помощь принесет не меньше двух рублей. И это, дополнительно к той пятерке, которую уже получил за то, что доставит меня до самого дома.