— Сегодня! — бросаю первое слово высочайшего повеления. — Сейчас! Вы все поголовно подадите заявление на увольнение по собственному желанию. Затем мы разберёмся, кого оставить на испытательный срок, а с кем распрощаемся. На тех, кто не подаст, откроем дело. В вашем законодательстве наверняка есть статьи за контрреволюционную или антигосударственную подрывную деятельность. Потому что брак на строительстве важнейшего объекта, который будет лицом Кубы перед всем миром, следует расценивать именно так.

Переглядываться перестают. Почти все смотрят себе под ноги.

— Вы не просто отвратительно работаете, вы плюёте на флаг Кубинской республики, которая давно является моральным лидером всей Латинской Америки. Плюёте с пренебрежением и презрением на авторитет своей родины. Завтра я буду выступать по национальному телевидению, дам интервью газетам. Я предъявлю этот позорный пример вашей работы всей Кубе. Затем перечислю ваши имена и покажу портреты. Не только тех, кто так ярко прославился, а всех вас. Что после этого с вами будет?

Никто не смотрит на нас прямо. Все прячут глаза.

— Вас возненавидит вся страна! Ваши собственные семьи будут сгорать за вас от стыда! Вас закидают гнилыми помидорами и тухлыми яйцами в любом месте, где вы появитесь! — так продолжаю их гвоздить.

Но всему хорошему настаёт конец. Потому что так и передавить можно. Надо закругляться.

— Я попрошу спецслужбы вашей страны сразу вас не арестовывать. Вас, конечно, посадят за злонамеренный подрыв престижа Кубы во всём мире, но я хочу, чтобы вы сначала вкусили свой позор полной миской. И вот когда объедитесь собственным дерьмом, тогда вас и арестуют. Сильно подозреваю, что даже в тюрьме другие заключённые тоже будут вас презирать.

Они, конечно, сидят, а не стоят в полный рост. Но даже так исхитрились уменьшиться в размерах и пригнуться к земле.

— Подождите, подождите, команданте! — находится ещё один бригадир, уже не крикливый дон Педро. — Может, всё-таки есть возможность избежать всего этого ужаса? Мы не такие уж плохие, сеньор Виктор.

— Я уже сказал, — пожимаю плечами. — Все поголовно подаёте заявление на увольнение. Затем с вами заключат контракт на особых условиях. Предупреждаю сразу: на жёстких условиях — и не со всеми. Не все выдержат. Особо отмечу. Некоторые из вас являются воинствующими бракоделами. Есть такие, есть! Те, кто всё время говорит своим товарищам: «и так сойдёт», «да наплевать!», «да зачем стараться?». Мы не будем вмешиваться, вы их должны найти сами и вынудить отказаться от контракта. Можете морду им набить, мне всё равно.