Американская администрация упорно отмалчивалась, пока агентство «Синьхуа» не опубликовало статью с требованием двухсот миллиардов долларов в счёт возмещения ущерба. СМИ по всему миру подняли шум, американские — вой.

Прямого канала связи у меня с Вашингтоном нет, зато есть у Москвы. Вот через нашу столицу и будем беседовать. Вчера тоже звонили, но не сложилось. Поговорить рвался один из директоров Бюро, входящих в госдеп, но с мелкими клерками я общаться не собираюсь. Затребовал госсекретаря или президента и оборвал связь. Это не проявление снобизма, а важный вопрос соответствия уровней переговаривающихся сторон. По сути, я имел полное право оскорбиться, когда со мной послали договариваться чиновника среднего пошиба.

— Доб’ое ут’о, мисте' Колчин, — меня приветствуют на русском, но с диким акцентом.

— Hello. Speak English, it’s more convenient for me (говорите по-английски, мне так удобнее).

Какие-то они совсем тугоплавкие. Глава госдепа, аналог министра иностранных дел, самым главным языком планеты не владеет. И доброго утра мне желает, идиот. О часовых поясах тоже ничего не слышал? Это у них девятый час утра, у нас уже вечер.

— Представьтесь, пожалуйста, — если снова помощник ассистента, то разговор также не состоится.

— Эдвард Моррис, госсекретарь.

О, какая честь!

— Слушаю вас, мистер Моррис.

Ожидаемо американцам страшно не понравилась сумма претензий. Кто бы сомневался? Хорошо хоть сам факт нападения не оспаривают. С другой стороны, кто их слушать станет? Точно не тот, кто окончательное решение примет. За себя я ведь точно могу сказать.

Долго выбирали место для переговоров. Моррис наотрез отказался от китайской территории, я не менее жёстко от американской. Предварительно сошлись на российской. Договариваться с Москвой свалил на него.

— Тогда с Пекином вы, мистер Колчин, — хитромудрый госсекретарь не остаётся в долгу.

Оснований для отказа не вижу. Мне действительно легче.

— Если они на предложение из Москвы начнут артачиться, тогда подключусь.

Беседа протекала более-менее продуктивно, но прервалась на высокой ноте, как сорванный голос певца, выскочившего за пределы своего диапазона.

— Соединённые Штаты не имеют таких средств, чтобы удовлетворить явно чрезмерные запросы китайской стороны, — тяжеловесный аргумент и не менее тяжеловесная формулировка.

— Китай при посредничестве Луны может согласиться на другие формы компенсации, — и невозмутимо продолжаю: — Например, вы можете вернуть Аляску России, а та, в свою очередь, возьмёт на себя выплату вашего долга.

В трубке повисает мёртвая тишина, которую прерывает невнятное бормотание о том, что США внимательно изучат все возможности. Затем быстрое прощание, и вот я остаюсь один на один с тоскливыми гудками.