или измену учинит. И верность всех «меньших князей» заодно проверят, не перейдет ли на сторону Ивана кто, не отправит ли гонца с тайным донесением. Но пройдут князья проверку, видимо уже рассудили, что лучше служить Твери, и иметь вотчиной пусть небольшой, но родовой удел, чем зависеть от прихоти московского князя. К тому же у Ивана свои вотчинники есть, из «служилых» князей-«подручников». Им и боярам знатным из Первопрестольной «лучшие куски» достались, а тверским перебежчикам «объедки» только будут с «барского стола», и то в лучшем случае. Так как Тверь последнее самостоятельное княжество — все остальные Москве покорились, одни давно — еще при Иване Калите, другие — Ярославль и Ростов, совсем недавно, устрашенные показательным «шелонским уроком». А вот боярам веры нет, особенно кашинским — много их «отъехали» на службу Ивану, не опасаясь, что вотчины отберут. Теперь все — отряды повсеместно отправятся по всему кашинскому уделу, и в покорность «переветников» живо приведут. А на их вотчины и поместья другие «служивые» живо найдутся, помещиками станут. О том каждому десятнику стрельцов и пикинеров сам Михаил Борисович обещал прилюдно, если те в ратном деле каждый себя проявит. И дальше будет служить Твери храбро и верно. А за поместьем дело не станет — «вакансий» будет много, на несколько сотен наберется — одних кашинцев в войсках Ивана Московского на целый отряд из пары сотен «служилых людей»… — Тверь!!! Андрей Владимирович видел как вдоль длинной веренице саней — а снег уже лег плотно — проскакивают всадники, размахивая саблями. Но рубить не приходилось, обозники покорно бы дали себя связать, возникни такая нужда. Подневольные мужики, каких в любом войске множество, чего их сечь без нужды, страдники всем пригодятся. Даже московские ратники с копьями не сопротивлялись — слишком велик перевес в силе у тверичей. — Первый акт «мерзезонского балета» вроде состоялся, трофеи захвачены, и вроде немалые, — пробормотал Андрей Владимирович, внимательно осматривая заснеженные окрестности в бинокль. Вроде ноябрь на дворе, а уже зима стоит вовсю, морозцем щеки пощипывает. Хорошо, что «Василий Игнатьевич» свой келавровый «жилет» отдал, поменял у него на великолепную кольчугу — староват профессор уже для подобных тяжестей. — Ладно, пора в тепло — пусть тут без меня разбираются, что захватили, чем прибарахлились. Главное — пусть такая одержана победа, но она первая, а это изрядно вдохновляет, — Воеводин еще раз осмотрел захваченный обоз в оптику, и, развернув коня, направился