назвался Аристотелем Фиораванти, с ним сын Андрей, уже муж, я решил к тебе их привести — ты спрашивал. — Давай старика, побеседую с ним о жизни. — Понял, княже, сейчас доставят! «Василий Игнатьевич» — вряд ли это его настоящее имя, но все привыкли как-то, да и он сам, поклонился — на людях все реконструкторы строго соблюдали условности и ритуал. И через пару минут в горницу вошел статный старик лет шестидесяти двух, преклонный возраст по местным меркам. Склонился в поклоне, и вздрогнул, уставившись на стол загоревшимися глазами. Однако Андрей Владимирович демонстративно не обращал на знаменитого в русской истории итальянца внимания, продолжал спокойно выкладывать артефакты, которым нет места и времени в этом мире… Аристотель Фиораванти сбежал в Москву от обвинения в фальшивомонетничестве. На старости лет просто так в бега не подаются, нет дыма без огня… Глава 35 Необоснованное презрение к противнику всегда дорого обходится — за него потом расплачиваются по самой высокой ставке. И место, где шесть лет тому назад московиты одержали громкую победу над новгородцами сыграло с ними злую шутку. Истории, конечно, свойственно повторение, но порой совсем не такое, на которое может рассчитывать недавний победитель… — Лезьте, лезьте — чем больше, тем лучше, — тихо бормотал себе под нос «Сотник», разглядывая в бинокль густую массу московской конницы на правом берегу Шелони. Морозы ударили крепкие, все же начало декабря — речка, не такая широкая и глубокая, как Волхов, стала быстро замерзать. Ледовый панцирь уже вполне держал всадника, и воинство Ивана III начало переправу. Срывать переход врага на левый берег новгородцы не стали, отошли по Шелони вниз по ее течению и перекрыли путь, развернув полки на широком поле. Если вытянуть на нем всех копейщиков в одну плотную линию, локоть к локтю, то вряд ли бы больше двух шеренг получилось. А столь тонкая «цепочка» удара слитной конной массы не выдержит, будет разорвана в мгновение, а люди безжалостно стоптаны и порублены. Вот потому-то пришлось прибегнуть к импровизированным полевым укреплениям, чтобы значительно уменьшить ширину фронта, охватить фланги которого мешали леса и балки, поросшие кустарником. В ход пошли многочисленные обозные сани и повозки, на которых привезли тонкие бревенчатые стенки «гуляй-города». Поставили импровизированными редутами, что должны были мощный «поток» московской конницы разорвать на полдюжины «ручьев», и тем резко снизить «напор». И выбить значительную часть всадников «огненным боем», который