Так что оставшиеся время Андрей провел в своем закутке, отбивая атаки мыслеобразов Фагота, касательно того, что надо немедленно сожрать очередное орущее дитя и с философской отрешенностью наблюдая за тем, что с каждым часом проведенным в вагоне все более и более проникается доводами смилодона. Впрочем Фагот не слишком часто его и беспокоил, поскольку Йосе удалось значительно повредить Магический Источник кошака, так что в ближайшую неделю он теоретически должен был прибывать в околокоматозном состоянии, что вполне устраивало Андрея. Поскольку Белов опасался спонтанной трансформации кошака в смилодона , подобную той, что произошла в скобяной лавке Рабиновича и К. Последствия такого превращения могли значительно выйти за рамки одного лишь сожранного орущего энергетического вампира. При этом могла пострадать значительная часть пассажиров, что при общей численности таковых человек в двести, набившихся в один вагон, однозначно бы привлекло к Белову внимание силовых структур с последующим уведомлением родственников. А этого Андрей ну никак допустить не мог. Уж очень сильное впечатление на него произвел лощеный хлыщ родственник, который в сопровождении телохранителей в поисках Андрея вломился в гостиницу. С ярко выраженными недобрыми намерениями на лице. Да и дядюшка настоятельно рекомендовал затаится и не отсвечивать. Хотя, если сохранять объективность, Андрею и самому периодически хотелось использовать Воздушный Таран с тем, чтобы отбить у окружающих еще хотя бы сантиметров двадцать свободного пространства

Так вот, ежели с Фаготом все проистекало в сравнительно безопасных границах, то Книга Старца однозначно не выдержала окружающей атмосферы и сошла с ума. Андрей убедился в этом, когда отвоевал значительный кусок откидного столика в своем купе и расположивши дневник Белова на столешнице попытался при свете полной луны, освещающей помещение сквозь давно немытое стекло и под оглушительный храп соседей, описать в дневнике свои приключения в Зеноне. С тем чтобы в качестве алаверды получить развернутую инструкцию, касательно привязки чужого Родового Перстня к себе любимому. Как не удивительно, в своем рюкзачке помимо дневника Белова Андрей обнаружил и ту самую роскошную самопишущую ручку, невзначай прихваченную из Восточного экспресса и служащую наглядным подтверждением тезы, что лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным. Попытка написать на чистом листе Дневника Белова первую же фразу , типа: « я пересек границу аномальной зоны с твердым намерением обрести силу и знания», сразу же натолкнулась на ряд преград. Во-первых, почерк из привычного размашистого, присущего оригинальному Андрею, вовсе не захотел трансформироваться в мелкий бисер. И во-вторых, сразу же после первой фразы, преисполненной мужеством и уверенностью в своих силах, артефакт сгенерировал свою, написанную красными чернилами и звучащую не слишком-то обнадеживающе. Слышь, ты, кончай дурью маяться.