Внезапно гробовое молчание было нарушено громким криком, в котором слились самым причудливым образом ужас и радость: «Стеша!!!». Андрей обернулся и увидел как из лесу, волоча ногу, вся в крови вышла девушка.
- Значит не один я. Повезло. Двое из пяти.
PS. С ранее обещанным в этой главе вертолетом я пожалуй погорячился. Он прилетит только в следующей главе. А сейчас, дорогие читатели, любуйтесь ночным небом Зенона.
Глава одиннадцатая. В голубом вертолете
Глава одиннадцатая. В голубом вертолете.
В которой главныйгерой получает наставления «по жизни», а затем сквозь зубы, напевает песенку про волшебника, прилетевшего в голубом вертолете, прекрасно понимая , что волшебник вовсе не добрый Чародей, а злой Колдун, да и вертолет не голубой, а камуфляжной окраски.
Через три дня после возвращения из Зенона Андрей сидел на пригорке и делал вид, что наблюдает за стадом, пасущимся ниже на лугу. На самом деле он предавался занятию еще более неблагодарному, нежели праздное уныние. Он размышлял над классическим вопросом, в одной из его (вопроса) многочисленных модификациях, рано или поздно возникающим в голове у всякого русского человека, претендующего называться интеллигентным. А именно: «Что делать и от чего с ним постоянно происходит такая херня» . Причем слово «херня» использовалось Андреем не в его матерной интерпретации, а исключительно в первичном медицинском смысле. Все-таки габариты собственного Средоточения продолжали его беспокоить.
- Если быть до конца корректным, надо говорить не «херня», а «hernia». - С этаким латинским прононсом, урезонил сам себя Андрей. - А поскольку в языках ты далеко не Копенгаген, то прекращай херней маяться и думай, как жить дальше. Надо сказать, что тут Андрей откровенно кокетничал. Если он в чем-нибудь и был "Копенгаген", так это как раз в языках. Как-никак, закончил филологический факультет престижного универа. Да еще и с красным дипломом. И латынь, пусть та и не входила в основные языки, сдал на отлично. Всяко знал латинский получше любого хирурга, выпускника меда.
Вариантов дальнейшего существования просматривалось не слишком-то и много. Во-первых, можно было бы продолжить пасти стадо. Тем более, что на этом поприще Андрей сделал стремительную карьеру. После возвращения из Зенона он был повышен в должности с подпаска до полноценного пастуха. Со всеми причитающими этому статусу преференциями. Включающими не только личный выпас для персонально закрепленного за ним стада, но и самое настоящее денежное вознаграждение. Андрей как-то мимоходом прикинул, что за год напряженной работы, экономя на всем, сможет заработать целую прорву денег. В эквиваленте равную одной из тех золотых монет, содержащихся в кошеле, который достался ему в наследство от Андрея Белова. Вместе с дневником, и документом, удостоверяющим личность.