Первым делом на ум пришло имя — Бегемот. А что, кот в наличии, усы наглые, а то что примуса нет, так кто же в наше время умеет починять такие сложные конструкции. Тут и с обычным костром не сразу совладеешь. Вот только поразмыслив, отказался от прямой аналогии. И остановился на Фаготе. Как то команда: «Фагот, ко мне», звучала гораздо естественнее, нежели: «Бегемот, голос». А Андрей, будучи в прежней жизни увлеченным собачником, не на секунду не сомневался, что сможет должным образом выдрессировать котенка.
Несмотря на проявленную в момент первого знакомства агрессию, Фагот оказался вполне сносным спутником. Андрей нехотя, сам себе признался, что без этого стихийного бедствия ему бы было тоскливо.
Он даже, приучил котенка по ночам садиться рядом с собой, забравшись на площадку на вершине скалы, рядом с угасающим костром, и молча глядеть в бездонное небо Зенона, увенчанное по центру Черной Дырой. Непонятно, что при этом думал смилодон, а вот сам Андрей, когда у него появлялось философское настроение думал о том: «Зачем ему все это», а когда настроение к «высокому» не располагало, размышлял о том, что неплохо бы было научить котенка выть на луну. И тогда бы они могли вдвоем составить неплохой дуэт. Препятствиями, на пути реализации этой мечты, выступало два обстоятельства. Во-первых, смилодон совершенно не умел выть. А мяуканью и рычанию, которыми он ограничивал свою звуковую коммуникацию, никак не удавалось придать ту полноту и глубину чувств, которыми отличался настоящий волчий вой. И во-вторых, на этом чертовом небе Зенона не было Луны.
Несмотря на отдельные недостатки, к числу которых Андрей отнес помимо неумения выть, патологическое прожорство, наглость и коварство, в целом Андрей был доволен своим спутником. К тому же он вскоре убедился, что не только он сам способен ощущать эмоции котенка, но и тот прекрасно чувствует Андрея. И как только, после очередной проказы, ощущает что дело пахнет жареным, тут же исчезает с глаз долой. В прямом смысле этого слова.
Но все плохое рано или поздно заканчивается , меняясь на нечто гораздо худшее.
Вот и сейчас, Андрей, груженый как тот самый легендарный осел, которому соломинка сломала спину, медленно плелся вперед, чувствуя себя ослом в квадрате. Вторая ослиная ипостась, известная в классической психиатрии, как дилемма Буриданова осла, возникла в связи с тем, что в голове опять возникли сомнения на тему выбора: «Стоит ли брать Фогота с собой в нормальный мир». И в данном случае Андрея беспокоили не те трудности, с которыми он сам наверняка столкнется, а то, сможет ли смилодон вообще существовать вне Зенона.