- Надеюсь, они не собираются проводить со мной следственный эксперимент на месте, - внезапно забеспокоился Андрей. - Что-то мне этого не слишком хочется. К счастью его опасения не оправдались

Капитан поднял забрало своего шлема и что-то сказал, глядя на Андрея.

- Ничего не слышу, - ответил тот показывая на свои уши. А про себя добавил, - ну вот только немым перестал быть, так теперь глухим стану.

Капитан гнусно улыбнулся. Привстал с железной лавки, предварительно отстегнув страховочный ремень, и открыв лючок прямо над головой у Андрея, достал из ниши гарнитуру, представляющую из себя наушники и ларингофон. После того, как парень надел на себя наушники, окружающий шум снизился до вполне приемлемого уровня. А у ушах раздался голос капитана: «Скоро будем на месте. Приготовься. На высадку будет всего-то пол минуты. Так что не копайся, иначе придется тебя пинком ускорить».

Андрей сообразил, что шлемы вояк прекрасно защищают их уши от шума. А капитан специально сразу не дал ему наушники. Гнусная ухмылка на лице офицера служила тому лучшим подтверждением.

- Ну ты и сука, Цвилий. Интересно, за что ты меня так не любишь?- решил он не скрывать своего отношения к происходящему. Судя по тому, ка напряглись бойцы, связь была циркулярной, и они прекрасно расслышали слова Андрея. Лицо же Капитана мгновенно покрылось красными пятнами и он буквально выплюнул в сторону Андрея:

- А за что тебя любить? Ты отброс. Жалкий ублюдок графа Белова. В том дирижабле летели лучшие молодые люди Империи. Золотой генофонд нации. И ты мусор, взятый для численности из жалости. Только они все погибли. А ты отчего-то выжил. Причем выжил не только во время аварии, но еще и в Зеноне, где оказался совершенно непонятно как. И я все сделаю для того, чтобы разобраться, как такое могло случиться. Почему погиб мой племянник, младший сын князя Голицына, прекрасный добрый, умный и скромный юноша, а ты остался жив?

Выдав на одном дыхании этот эмоционально насыщенный спич, капитан захлопнул забрало своего тактического шлема и демонстративно отвернулся в сторону.

А Андрея в сказанном больше всего потрясли слова: «Скромный юноша». Он припомнил вычурные прически, ирокезы и разноцветные пейсы, татуировки и многочисленные фаллосы, демонстративно украшающие одежду всех без исключения «лучших молодых людей Империи», мертвые тела которых валялись на той площадке рядом с горящим дирижаблем. Не пытаясь оспорить утверждение капитана, касательно «добрый и умный», мало ли какие чудеса встречаются, он на полном основании готов был утверждать, что «Скромный» там и рядом не лежало.