Рисунок был сейчас очень ярким. Не удивительно, в прошлый раз я не сразу принялся его разглядывать. Руки работали сами. Я лишь мельком бросал взгляд на то, что поучается на бумаге, большую часть времени разглядывая орнамент, стараясь не упустить ни одной даже самой мелкой детали.

К тому времени, когда метка стала блекнуть, пока совсем не исчезла, набросок был уже готов. Сев на кушетку, и приняв удобную позу, используя собственную ногу в качестве подставки, я принялся прорисовывать орнамент, пока он ещё не стёрся из памяти. Не знаю, сколько это заняло у меня времени. Судя по тому, насколько сильно затекла спина — довольно много.

Когда я, наконец, удовлетворился полученным результатом, то отложил блокнот и потянулся, разминая затёкшие мышцы. До носа донёсся запах свежеиспечённой выпечки, и рот сам собой заполнился слюной.

— Вы так сильно увлеклись, что забыли обо всём на свете, ваше сиятельство. Да и перестали реагировать на окружающие раздражители. И это надо сказать было немного обидно, — Марина, широко улыбаясь, с видом прожженной горничной подкатила ко мне поближе столик, на котором были расставлены чайные принадлежности и лежала гора ещё дымящихся плюшек. А также стояла маслёнка с маслом.

— М-м-м, — промычал я, поискав взглядом что-нибудь, чем можно было вытереть руки, местами черные от карандаша, который я кое-где тщательно растирал по бумаге.

Лебедева, словно прочитала мои мысли и протянула мокрую тряпку.

— Держите, — она продолжала улыбаться.

— Вы не закончили мысль, Марина Аристарховна, чем именно вас обидела моя увлеченность? — спросил я, наливая себе чай и беря первую плюшку.

— Тем, что раздражающим фактором оказалась я, — она с умилением смотрела, как я поглощаю принесённую ею еду, которую она, наверняка вырвала на кухне с боем. — Это было неожиданно неприятно. Вот только что молодой и привлекательный мужчина всячески с тобой заигрывает, практически на грани фола, и тут вдруг он увидел нечто, что привлекло его гораздо больше, чем ты. И он тут же потерял к тебе интерес. Это слегка бьёт по самолюбию, знаете ли.

— И тем не менее, вы позаботились о том, чтобы накормить меня, — я внимательно смотрел на неё.

— Вы мне ужасно напомнили в этот момент отца, ваше сиятельство. Он такой же увлекающийся человек. И я вспомнила, что в подобных ситуациях ему страшно хотелось есть. — Она подошла к кушетке и подняла блокнот. Долго рассматривала рисунок. — Он прекрасен, — наконец, произнесла она. — Но я не помню ничего подобного.

— Может быть, помнит кто-то другой? — я забрал у неё блокнот и принялся рассматривать орнамент. — Мне кажется, что он незакончен. Вот тут рисунок должен продолжаться, это было бы логично… — я провёл пальцами по узору и поднял голову.