— Ты сейчас растечёшься и будешь стекать на пол, — я приоткрыл один глаз и лениво его закрыл. Дед обосновался у противоположной стены, наблюдая, как меня лечат народными методами.

— Соберёте тряпкой и повезёте в Ямск в ведре, — ответил я, почувствовав, что засыпаю. Так, надо уже отскребаться от своего жёсткого, надо сказать ложа, и идти в кроватку спать.

— Я так и сделаю, — ответил дед.

— Петрович, хватит. Иди графу кровушку разгони по телу.

— Как скажете, ваше сиятельство, — Петрович в последний раз шлёпнул меня веником и пошёл к деду.

Я же сел, поплескал на лицо и голову холодной водой. А потом и вовсе вылил на голову целый ковш. Огляделся. Да, баня была хороша. Доски выскоблены добела, каменка идеальная, а размеры парной заставляют задуматься о том, сколько понадобилось дров, чтобы её раскочегарить. Вот по чему нужно о благосостоянии хозяев дома судить — по бане. Чем больше баня, тем выше доход. Прямая зависимость.

— А что, наши гости не уважают данную забаву? — спросил я у деда.

— Юрий Васильевич скоро присоединится. — Ответил дед.

Про Машу я уточнять не стал. Это был бы номер, приди она сюда. Чем бы я прикрывал свою заинтересованность? Веник у Петровича выхватывал? Не выдержав, хохотнул.

— Чего гогочешь? — дед посмотрел на меня.

— Представил, как сюда Мария заходит и свой конфуз при этом.

— Тьфу, ты. Нет, чтобы о чём-то серьёзном думать, а он всё никак похабщину из головы выбросить не может. Тебе, между прочим, в смежном купе с девушкой ехать. Женя, лучше сразу скажи, мне не придётся за тебя краснеть?

— Нет, не придётся, — я мотнул головой. — Как показала практика, краснеть будет не за что. — Дед начал подниматься после моего ответа, а я поднял руку, призывая его к спокойствию. — Я пошутил. Не надо меня воспитывать. У меня амнезия, а не идиотия, и я прекрасно понимаю, что мои неправильные действия могут привести к напряжённым отношениям между кланами. Чего мне, понятное дело, не хотелось бы.

— Шутник, мать твою. За такие шуточки надо вдоль хребта чем-нибудь вытянуть. Ты бы ещё при бароне Соколове такое ляпнул, — и дед улёгся снова на полок.

— Это мне жаром голову напекло, — признался я, вставая и потягиваясь, разминая разогретые мышцы. — А если серьёзно, оружие, которое я делал, показало себя весьма достойно. Как минимум половина отряда, сидящего в засаде, на моей совести.

— Больше, ваше сиятельство, — Петрович бросил веник в кипяток. — Больше половины.

— Как скажешь, — я не стал переубеждать егеря, тем более что точно не помню, скольких я положил наглухо, а скольких добил разъезд Петровича.