— Нет, конечно, с чего ты взял, что мне нужен целитель? — она подняла голову и прямо посмотрела на барона.

— Из-за косоглазия, которое того и гляди образуется, — ответил он и снова взял в руки вилку. — Такие вещи не красят девушек.

— Я уже помолвлена. Мне уже всё равно, что меня красит, а что нет, — огрызнулась Маша.

— А я бы не был на вашем месте, Машенька, так категоричен, — протянул я, оглядывая стол в раздумьях, что бы ещё сожрать. — Жизнь ведь очень непредсказуемая штука. Как знать, может быть, вы останетесь вдовой. Тогда вам будет не всё равно, что когда-то не показались вовремя целителю, и этот опрометчивый поступок лишил вас вашей дивной красоты.

Маша сжала вилку так, что у неё пальцы побелели. Я даже слегка отодвинулся, а то ещё кинется. С неё станется. Барон Соколов не удержался и хохотнул, а дед сердито воскликнул.

— Женя! Что ты такое говоришь?

— Всего лишь предупреждаю о последствиях. — Я невинно улыбнулся и потянулся за пирожными.

— Могу с уверенностью заявить, Евгений Фёдорович, что вы своей смертью в тёплой постели в окружении праправнуков точно не помрёте. — Заявил Соколов, возвращаясь к прерванной трапезе.

— Упаси меня все боги скопом от подобной участи. Я человек богемы, меня устроит нечто скандальное, например, умереть в объятьях юной любовницы, которую я ненамеренно, естественно, соблазню, даже не подозревая в тот момент, что на неё положил глаз мой правнук, — я встал из-за стола. — Подумайте над моими словами, Машенька. Я иногда даю правильные советы. Прошу меня извинить, но у меня есть ещё дела с егерями, которые я обязательно должен решить до отъезда.

Я вышел из столовой посмеиваясь. Несмотря на ночное происшествие, настроение было на довольно приличном уровне. Найдя Петровича, я прошёл с ним вместе в мастерскую и довольно быстро накрутили патронов. Я забрал горсть с собой. Егерь же остался в мастерской, настроившись на изготовление большой партии таких вот примитивных патронов.

Вещи были уложены, и я раздумывал, ехать верхом на Аресе, или в машине? Вопрос был решён в тот момент, когда пришлось ловить Фыру. Кошечка наотрез отказывалась ехать. Она сначала закатила истерику, потом забилась под шкаф, откуда я её долго выковыривал. Когда мне удалось выволочь Фыру, она начала вырываться и исцарапала мне руки. Кое-как успокоив эту мелкую паразитку, я вытер пот со лба и перевёл дыхание.

— Как будто только что тяжёлый бой выдержал, — признался я, сунув кошку себе за пазуху.

— Не к добру это, — прошептала кухарка, глядя на нас с рысью почти с суеверным ужасом. — Ох, не к добру. Ехать она не хочет. Требует, чтобы дома вы остались, Евгений Фёдорович.