— Да немного осталось. Полчаса не больше, — Тихон немного успокоился, во всяком случае, больше не бегал и отвечал вполне осознанно.

— Так не будем заставлять гостей ждать, — я повернулся к Ваньке. — Ареса домой отведи. Я обратно на машине вернусь.

— Хорошо, ваше сиятельство, будет сделано. — И он вскочил на коня. Почему-то все без уточнений решили, что я сделал его командиром маленького отряда. Сам Ванька, к слову, не возражал. Он поднял руку и гаркнул. — Фонари зажечь, рысью по дороге, пошли.

— А мальчишка ничего не убьётся по дороге, далеко пойдёт, — задумчиво проговорил Петрович, глядя вслед маленькому отряду. Потом он повернулся ко мне. — Как прибудем на свинцовское подворье с телами, сразу дадим вам знать, ваше сиятельство.

— Я пока подумаю, что со всем этим делать. — И я сел в машину.

Так как ехать оставалось недолго, нужно было приводить себя в порядок. Кроме полотенец в корзине, я обнаружил ароматную воду. Тихон правильно понял мою задумку, и горничная уложила эту бутыль, плеснув в воду моего одеколона.

Наскоро смыв с себя тяжёлый запах пота, крови и смерти, я принялся одеваться. Делать это в машине, даже такой просторной и удобной как наша, было жутко неудобно. Я начал застёгивать пиджак, как раз в тот момент, когда мы въезжали в ворота усадьбы. Шарф я наматывал на шею, уже выходя из машины. Подхватив упакованный портрет, я направился к распахнувшимся дверям, к которым подбежал запыхавшийся дворецкий.

— Ваше сиятельство, мы уже и не надеялись, что вы нас посетите. — Произнёс он поклонившись.

Но кланялся этот напыщенный индюк неглубоко, всем видом давая понять, что нам здесь не рады, и вообще не уважают. Плевать, я не за уважением сюда приехал.

— Я передумал. — Снисходительно улыбнувшись, я посмотрел на дворецкого сверху вниз, благо рост позволял это сделать. — И? мы так и простоим здесь весь вечер, или ты уже проводишь меня к остальным гостям?

— Да-да, конечно, ваше сиятельство, прошу, — он посторонился, пропуская меня в дом. — Ваш шарф, позвольте, я пристрою его…

— Нет, мне он дорог, и я хочу, чтобы он был на мне.

В ответ дворецкий только руками развёл, мол, хозяин-барин. Он пошёл впереди меня, показывая дорогу. Когда мы проходили мимо большого в полный рост зеркала, то я не удержался и осмотрел себя с головы до ног. Ну что же, недурственно. В голове при этом возникли строки стихотворения, которое я слегка переделал и негромко проговорил.

— Вот мой Евгений на свободе;

Острижен по последней моде,

Как dandy лондонский одет —

И, наконец, увидел свет.* (А. С. Пушкин «Евгений Онегин»)