Тут проблема опять упиралась в плохие кристаллы резонанса. Когда мы проводили тесты, щит Тарана не смог выдержать попадания специальной гранаты. Конечно, ни о каком диссонансе речи не шло, обычная подствольная или барабанная граната. Миниатюрный снаряд с собственным пороховым двигателем и большой, даже по меркам крупнокалиберных пулеметов, останавливающей силой. А главное — одномоментно.

Понятно, что спустя несколько секунд Таран сумеет поставить новый щит, но обычно именно этих секунд хватает, чтобы противник успел разобрать его очередями и гранатами. В общем и целом, не самое приятное, если не заикаться о более серьезных вещах. Например, артиллерии.

В этом мире обычная артиллерия как была, так и осталась богом войны. Причина проста — смена платформы и неэффективность ракет малой мощности. Одно дело, когда ты посылаешь маневрирующую высокоточную ракету в стационарную или медленно движущуюся мишень, и совсем другое — в отстреливающуюся быстро меняющую положение воздушную цель. А ведь все основные бои проходили между флотами.

И все же именно пехота — царица полей. Вернее, мотопехота, конечно. С поддержкой бронеходов, танков и резонансных доспехов. Захват и удержание штабов, плацдармов, взлетных площадок и прочего. Это только линкоры могут позволить нести на себе столько дарников, чтобы не садиться вообще, а всем остальным приходится давать своему экипажу отдых. На земле. А тут как раз пехота.

— Сюрпризы и подарки оставляем на базе. Рано их светить, — предупредил я.

— Не нравится мне это, — покачал головой Таран. — А что, если они окажутся не просто грушами для битья?

— Тогда наша тактика тем более оправдана, — ответил я, понимая, что других вариантов для первого боя просто нет.

Хотя как нет. Есть, конечно, даже множество, которое можно условно поделить на «осаду», «штурм» и «диверсию». Во время осады мы бы просто сидели в окопах под крепостью, пытаясь найти время и место для контратаки. Не самое продуктивное, но, учитывая «равные» силы, наиболее вероятная тактика.

Штурм подразумевал почти самоубийственную лобовую атаку, в которой поляжет не меньше половины личного состава, что, учитывая травмы от совсем не игрушечных боеприпасов, заставит нас выйти из игры или стать слабее уже во время нашей обороны. Это, кстати, то, на что вполне могут рассчитывать враги.

Диверсия — вообще высокорискованное мероприятие. С шансом потерять всех, кто на это подпишется. По законам чести и правилам любого поверженного должны отпустить на нейтральную сторону, после первого же попадания по нему немедля прекратить огонь и все прочее. Но я сильно сомневаюсь, что такое джентельменское соглашение будет исполняться. И своим отдал четкий приказ — добивать противников.