— Прошу вас ознакомиться, протокол допроса, — улыбаясь, сказал Мирослав Суворов, и на стол рядом с хрипящим и булькающим кровью мужчиной легла бумага.
— Не понимаю, при чем тут я? — нахмурившись, произнес Константин, но бумагу принял и пробежал глазами по первым строчкам. — Я, Никодим Сафронов, будучи в здравом уме… являюсь слугой князя Меньшикова и… все совершал по его прямому приказу… Это же чистой воды бред.
— Бред? Очень рад это слышать, — улыбнулся Мирослав еще шире, и его улыбка стала похожа на оскал. — Значит, он не является слугой вашего рода, равно как и доверенным лицом? В таком случае прошу прощения, мы зря вас побеспокоили и немедля направим его в жандармерию.
— Стойте, — вскочил Меньшиков, мгновенно соображая, что может наговорить находящийся в таком состоянии управитель. Нет, самому Константину это не грозит ничем, но слухи пойдут самые разные, некоторые предприятия могут оказаться под угрозой, а ведь есть еще и совершенно не входящие в род, но очень прибыльные отросли.
— В чем дело? — недовольно спросил Мирослав.
— Прошу прощения, я ошибся. Вы так избили моего слугу, что я его и не узнал вначале. Конечно, это мой служащий, слуга моего рода, и он находится под нашей защитой, — быстро собравшись с мыслями, проговорил Меньшиков, становясь с каждым словом все уверенней. — И вам придется ответить за самоуправство с моим слугой!
— Конечно, — состроив недовольную гримасу, проговорил Мирослав. — Конечно. Надеюсь, все все слышали, записали и отразили?
— Так точно, ваше сиятельство, — сказал с едва заметной улыбкой мужчина в сером костюме-тройке, выглядывающем из-под плаща.
— Что? — нахмурился Константин, а спустя секунду до него дошло.
— Разрешите представить следователя тайной полиции, Евгения Леонидовича Ульянова, — улыбка Мирослав превратилась в кровожадный оскал. — Хотя вы, кажется, уже знакомы, тем лучше. Формальности не займут много времени. Забирайте его, а вы, князь, хорошенько подумайте, что будете говорить дворянскому собранию.
Глава 3
Как превратить собственную жизнь в ад? Подписаться на то, к чему ты не расположен, чего не понимаешь и пытаться достигнуть в этом быстрых и значимых успехов. Поговорку про десять тысяч часов никто еще не отменял. И тут дело не в «бойся воина, освоившего один удар и оттачивающего его всю жизнь». Просто моя загруженность напоминала труд ослика, который тащит за собой железнодорожный состав.
Тренировки, медитация, учеба, тренировки, медитация, сон — повторить. Да, я справлялся куда лучше остальных, мышечная масса росла с утроенной скоростью, кости вытягивались на глазах, а старые навыки находили новое применение. В конце концов большую часть простых вещей я не осваивал, а просто вспоминал и закреплял моторикой.