Когда я спустился вниз, запряженный четверкой лошадей экипаж с незнакомым гербом на двери уже ждал нас у входа. Герб с парящей ласточкой на лазурном фоне я видел впервые, но не придал этому значения, а вот на что я сразу обратил внимание — так это на Отру, наряженную в дорогое изумрудное платье с пышным кринолином. Ну вылитая принцесса! Холт, одетый так же, как и я, явно чувствовал себя не в своей тарелке и ёрзал на мягком сидении, Эльдмар отрешенно молчал и был мрачнее тучи. Щелкнул хлыст возницы, экипаж тронулся, мягко качнувшись на рессорах.

Во дворец мы прибыли быстро: видимо, он находился неподалеку. Разглядеть его я толком не сумел — окна экипажа были зашторены шелковыми занавесками, а потом он въехал на пандус и остановился прямо у раскрытых дверей, пред которыми замерли истуканами суровые стражники в кирасах с самострелами на плечах. Зато внутри дворец поражал великолепием: пушистые ковры, высокие вазоны с благоухающими цветами, хрустальные люстры и просторные залы с искусной потолочной росписью. Откуда-то лилась чуть слышная приятная музыка, пахло розами и лавандой. Я глазел по сторонам, стараясь хорошенько запомнить обстановку: когда еще удастся сюда попасть?

Нас провели в украшенный мраморными колоннами зал, где уже скучал Бамбур. Смуглолицый по случаю приема облачился в богатый лиловый камзол, расшитый серебряными позументами. На поясе у него болталась длинная шпага с позолоченной двудольной гардой, украшенной замысловатым узором. Шпага покоилась в кожаных ножнах с золотыми накладками по бокам.

— Ты говорил, что с оружием сюда не пускают, — подколол его я. — Для тебя сделали исключение?

Вместо ответа Бамбур молча повернул шпагу эфесом ко мне. Я взялся за резную ручку, потянул… Потом потянул сильнее… Безрезультатно: гарда и эфес представляли с ножнами единое целое. Шпага оказалась декоративной, наверное, и клинка внутри не имелось вовсе.

— Его королевское величество Люциан до икоты боится покушений, — вполголоса пояснил Бамбур,— но лишить дворянина шпаги вправе только Высокий суд, да и то — за серьезное преступление. Таковы традиции. Потому во дворце придумали вот это.

Ожидание затянулось. Я принялся разглядывать развешенные по стенам картины: каждая изображала одного и того же воинственного вида мужчину в доспехах, правда, сюжет от полотна к полотну различался. Вот он верхом на вороном коне, вот победно поставил ногу в изящном башмачке на поверженного вепря, вот смотрит на зрителя суровым взглядом, сжимая в руке длинный меч.

— Это он? — повернулся к Бамбуру я.