— Типичный Кызырот, — бросил сквозь зубы Бамбур, обойдя стороной валявшуюся посреди дороги раздавленную колесом гадюку и тут же вляпавшись в коровью лепешку.

Городишко и впрямь представлял собою жалкое зрелище. С полсотни жавшихся друг к другу деревянных домов, половина из которых — с потемневшими от времени соломенными крышами, вдалеке виднеется что-то вроде фермы, вокруг которой, отмахиваясь от мух хвостами, млеет на солнце скот. На холме, что на противоположном берегу Триксы, машет крыльями старая мельница. Застоявшийся предзакатный воздух наполнен густым ароматом скошенной травы и навоза. Подхватив сумки, мы спустились к реке, от которой тянуло илом и прохладой. Пристань пришлось искать долго: мы несколько раз прошли вдоль усыпанной галькой отмели туда и обратно, пока до нас не дошло, что полусгнивший помост, стоящий на скользких, покрытых тиной бревнах, и покосившаяся деревянная будка возле него — это она и есть. Будка была заперта на висячий замок, а единственной живой душой поблизости оказался старый орк, меланхолично закидывавший с причала удочку в мутные речные воды.

— Так этова, — разбил он наши надежды убраться из Кызырота поскорее, — не будет больше сегодня кораблей-то. Завтра вроде пристанет один по пути на Горгулак, вы и приходите к полудню.

— Отец, — обратился к нему Бамбур, — а где у вас тут заночевать можно?

— Так этова, постоялый двор и трактир у нас только один. Вот как пойдете по этой дороге, никуда не сворачивая, так в него и упретесь.

Постоялый двор оказался подстать остальному городку: вросшее в землю одноэтажное здание с покрытой мхом двускатной крышей, по двору бегают тощие куры, а на растянутых вдоль покосившегося забора веревках сушится белье.

— Извините, благородные господа, совсем нету мест, — подозрительно оглядев нашу компанию, развел руками трактирщик. — У нас всего три комнаты, и все заняты. Купцы приехали, корабля ждут-с.

Для убедительности он кивнул в сторону обеденного зала, где и вправду сидели несколько пузатых торговцев совершенно типичной для представителей этой профессии наружности. А вот компания из четырех орков, расположившаяся почти у самого входа, на купцов не походила совершенно — особенно вон тот, со сломанным носом и сколотым почти под корень клыком. Все четверо были изрядно пьяны — на столе перед ними стояла початая бутылка «косорыловки», а еще не менее трех пустых валялось у них под ногами.

— О, смотрите-ка, ушастый! — ткнул своего приятеля в бок щербатый орк, показав пальцем на Эльдмара. — Эй, тут приличное заведение, с животными сюда нельзя!