Все-таки я немного ошибся. Если незадачливый пловец издалека и выглядел ребенком, то его детскую внешность слегка портила косматая рыжая борода, заплетенная под подбородком в элегантную косичку. За эту бороду я и ухватил неумело бултыхающегося гнома, опасаясь, что он с перепугу вцепится мне в руки, после чего мы благополучно потонем вместе.

— Отпу… бульбульбуль……сти немедленно! — пуская пузыри и выпучив от натуги глаза, пробулькал тот. — Оглох, зеленый?

— Если отпущу, пойдешь ко дну, недорослик, — констатировал я, и, не теряя времени, погрёб свободной рукой обратно к баркасу. Второй я тащил гнома за бороду, как на буксире. Молоденький матрос сбросил нам за борт деревянный спасательный круг на длинной веревке, за который я и уцепился. Вовремя: трос натянулся, и уходящий корабль увлек нас за собой. Позади коротышки упругой подковой поднялась кильватерная струя. Качнулось и замолотило по воде колесо, обильно взбивая белую пену: убедившись, что спасательная операция прошла успешно, капитан снова дал полный ход, не желая терять ни минуты. Матрос принялся понемногу выбирать канат, подтягивая нас к баркасу.

Первым на палубу подняли спасенного, следом по веревке вскарабкался я. Перевалился за борт, и Бамбур тут же протянул мне жесткое льняное полотенце. Гном уже сидел возле мачты, стуча зубами, ни то от холода, ни то от пережитого стресса. Под ним успела натечь основательная лужа.

— Как же это вас угораздило очутиться в реке, любезный? — поинтересовался смуглолицый, старательно пряча за показной вежливостью распирающий его смех, уж больно жалким выглядел промокший насквозь гном. — Еще немного, и у здешних сомов состоялся бы знатный ужин. Благодарите нашего друга Грата за то, что вовремя бросился на помощь.

Гном повернулся в мою сторону и степенно кивнул.

— Благодарю вас, любезный Грат. Плаваю я и вправду неважно. Я — Даин Гримнок из дома Бальдрика. Если когда-нибудь я смогу вам отплатить за спасение, дайте знать. Слово чести.

— Так каким же образом вы все-таки очутились в реке, Даин? — продолжал наседать на него смуглолицый.

— Долго рассказывать… — поморщился гном, всем своим видом демонстрируя, что не желает вдаваться в подробности.

— А мы никуда и не спешим. В Горгулак эта посудина прибудет в лучшем случае к вечеру.

— Горгулак… — кажется, Даин Гримнок расстроился пуще прежнего. — В Горгулаке у меня была ювелирная лавка.

— Была?

— Именно так, была.

Со слов Даина приключившаяся с ним история звучала весьма печально. Как и многие другие гномы, этот представитель славного рода Бальдрика промышлял изготовлением, ремонтом и торговлей ювелирными изделиями. Заодно в его лавке можно было проверить подлинность драгоценного металла, обменять или разменять монеты или занять немного денег под залог. Обычный гномий промысел — этот народ умеет хранить тайны, в том числе, тайны денежных вкладов, и научился это умение выгодно продавать. Распри между людьми, орками и эльфами случались регулярно, причем часто — по самым пустяковым поводам. Гномы неизменно держались в стороне от подобных конфликтов, ссужая понемногу добытым в своих горах золотом и тех, и других, и третьих. Среди орков даже бытует пословица: «надежно, как у гнома в норе», что определенно льстило недоросликам, и в целом соответствовало положению дел. Впрочем, помимо финансовых услуг, гномы слыли отменными часовщиками и механиками — их паровые машины и сложные механизмы могли работать без малейшего ремонта годами и считались синонимами качества. Сами гномы, правда, машин не изобретали, но придуманные людьми или эльфами конструкции умели доводить до совершенства.