Арман выронил оружие, пошатываясь, отступил, а затем поднял палаш уже двумя руками. Он стоял, согнувшись в три погибели и широко расставив ноги. Клинок он выставил перед собой, точно оберег. В одной из книг я видел когда-то похожую гравюру. На ней вот точно так же перепуганный крестьянин отмахивался кочергой от восставшего мертвеца, явившегося забрать его грешную душу. Пораженный этим неожиданным сходством, я расхохотался.

— Что ж, пора заканчивать, — громко произнес я и шагнул вперед, поднимая шпагу.

— Стоп! — истеричный крик судьи с трудом перекрывал восторженный рев толпы, — прекратить поединок!

Арман испустил облегченный вздох, выпустил из ослабевших пальцев палаш и кулем повалился на бок. Тут же набежали слуги: один принялся стаскивать с него окровавленный дублет, другой стал прикладывать к ранам смоченный каким-то вонючим снадобьем компресс. Воспользовавшись паузой, я подобрал с земли свою рубашку, разодрал ее на лоскуты и наспех перетянул бедро тугой повязкой.

— Есть ли желающие выступить против злодея от имени дома Фардоков?

Возникло замешательство: второго акта этой драмы, похоже, никто не ожидал и не планировал. Спустя пару минут группа толпившихся подле судьи подхалимов выплюнула долговязого эльфа, который протянул к осмотру изысканную длинную шпагу с замысловатой плетёной гардой. Эльф нацепил перчатку и вамс — плотную рубаху с длинным разрезом на груди, и, дождавшись сигнала к началу поединка, принял элегантную стойку. Эльфы вообще грациозные и изящные, кажется, природа специально наделила их этими качествами для того, чтобы все вокруг непрерывно терзались комплексом неполноценности. Отчасти это компенсируется заносчивостью и высокомерием, но, пообщавшись с Эльдмаром, я к такой манере поведения привык.

Я отсалютовал клинком, эльф продемонстрировал в ответ какой-то неуверенный взмах, то ли приветствие, то ли муху отогнал, и тут же огляделся по сторонам: никто не заметил? Видимо, в его понимании салютовать осужденному преступнику — марать светлую эльфийскую честь. Шпагу он держал почти за самую гайку-яблоко, оставив перед гардой еще полторы ладони, левую руку воздел над головой, вытянув тонкие холеные пальцы.

В этот раз я решил не миндальничать и сразу ринулся в атаку. Шпаги схлестнулись, мой противник взял одну защиту, другую, попытался контратаковать меня в голову, и, убедившись, что из этой затеи ничего не получится, отступил. Я вытянул руку чуть вперед и вверх, блокируя среднюю линию и чуть приоткрывшись снизу. Удивительно, но тот купился на этот нехитрый трюк. Показав ложную атаку в защищенный верхий сектор, он нацелился уколоть меня с переводом в живот, но я ждал этого. Дзынь! — моя шпага скользнула по его клинку и встретилась с плотью чуть выше перчатки.