Ужинавшие в таверне эльфы, как выяснилось вскоре, отплывали вместе с нами на одном корабле. Эта троица, среди которой выделялся один долговязый тип с аристократическими замашками, занимала единственную комфортабельную каюту в корме, в то время как нам досталось более скромное обиталище в трюме, по соседству с кладовкой боцмана. Проведав о том, что ему предстоит путешествовать в нашей компании, долговязый скривился, будто его заставили выпить стакан косорыловки без надлежащей закуски.

— Интересно, сколько человек и старик заплатили капитану, чтобы их пустили на борт с этими животными? — громко обратился он к своим спутникам, поднимаясь по скрипучему трапу. Говорил долговязый на эльфийском, видимо полагая, что мы не владеем этим наречием. Однако я знал его родной язык весьма и весьма неплохо благодаря прочитанным в детстве книгам.

— Полагаю, не больше, чем вы заплатили тому, кто продал благородное платье дурно воспитанному смерду, — произнес я на том же языке. — Впрочем, сомневаюсь, что у вас достало на это собственных средств. Надеюсь, обокраденный портной все еще жив.

От неожиданности долговязый оступился и едва не плюхнулся в плескавшуюся за бортом воду.

— Ты… ты понимаешь мою речь? — смерив меня одновременно удивленным и презрительным взглядом, прошипел он.

— С некоторым трудом, поскольку изъясняетесь вы довольно косноязычно, — насмешливо поклонился я. — Возможно, родители не удосужились должным образом обучить вас грамоте. Это сложный навык, который дается далеко не всем.

За моей спиной захихикал Эльдмар, видимо, по достоинству оценив шутку. Отодвинув плечом замершего на пути истуканом эльфа, я пропустил вперед Отру и поднялся на борт следом. На палубе уже суетились матросы, расправляя паруса и готовясь отдать швартовы.

Каюта походила на сколоченный из грубо отесанных досок ящик с прибитыми к стенам узкими деревянными лежаками. Никакого окна здесь не было и в помине: под потолком на ржавой цепи болталась тусклая масляная лампа в футляре из мутного потрескавшегося стекла. Едва мы распихали поклажу по углам, раздался настойчивый стук в дверь. Отперев, Эльдмар шагнул в сторону: в каюту, согнувшись в три погибели, чтобы не зацепить головой низкий потолок, шагнул один из давешней троицы.

— Вы нанесли оскорбление благородному Иланиру, виконту Фландерскому, — прямо с порога обратился ко мне вошедший. — Законы чести требуют сатисфакции, о чем я уполномочен вам сообщить.

— Это что же, означенный Иланир вызывает меня на дуэль? — на всякий случай уточнил я.

— Именно так. Как только мы сойдем на берег…