— Наверняка могут! — как-то уже злобно прошипела моя подруга по несчастью. — Но лично мне будет уже плевать!

В какой момент с моего плеча свалился Джек — я не заметила. Во всяком случае, несли меня уже без него. Надеюсь, мой приятель смог незаметно проскользнуть под лапами ящериц и вернуться на корабль — с ним уж точно бы никто не стал церемониться. Вряд ли в нем признают «божество». Хотя тут, я смотрю, и к «божествам» такого уж почтения не испытывают…

Хотя нет, беру свои слова обратно. Сожрать нас собирались чрезвычайно почтительно!

* * *

Есть у всякого скафандра, даже легкого, один недостаток. Он, зараза, герметичный. В каком бы образе я ни была, даже под вечерним платьем у меня всегда найдется парочка припрятанных инструментов. Так, на всякий случай. Ну хотя бы складной нож.

Но не в скафандре! Это, чтоб его, гладкий обтягивающий комбинезон с гладким же шлемом, и карманов или полостей в нем как-то не предусмотрено. И перерезать путы на себе попросту нечем — даже если бы удалось пошевелиться.

Притащили нас, похоже, в стойбище. Вообще-то это была просторная поляна, но в кронах окружающих ее деревьев я заметила что-то вроде рукотворных (хм, лапотворных?) сооружений. Похоже, наши ящерицы живут неожиданно на деревьях.

Нас с Салли распластали на параллельно лежащих бревнах (колких и шершавых, между прочим!) и туго примотали к ним.

— Мы же божества! — сквозь зубы рыкнула я.

— Похоже, они думают, что, если съесть божество, можно обрести божественную силу, — Салли как-то перекосило. Впрочем, неудивительно. Я-то только наблюдала — ну и чувствовала на себе — все приготовления к торжественной трапезе, а она еще и разговоры слушала.

Так вот, кушать нас собирались почтительно. Перед нами пластались ниц, запрокидывались «мостиком» в экстазе и даже водили вокруг нас хоровод.

А еще нас украсили. Повесили на шеи нечто вроде ожерелий из нанизанных на тонкие нити, но совершенно живых и извивающихся опарышей. То есть это выглядело как опарыши — понятия не имею, что это было на самом деле, какая-то местная форма жизни.

Потом нас принялись поливать с ног до головы какой-то жутко вонючей жижей, продолжая непрерывно стрекотать.

— Что они делают! — Салли в омерзении дернулась. Голос ее по-прежнему усиливался микрофоном у горла, так что я даже поморщилась от слишком громкого звука.

— Подсаливают, надо думать, — я пожала плечами, насколько позволяли путы. В такой идиотской ситуации я еще не оказывалась!

А в следующий миг с неба грянул гром! Точнее, придя в себя от оглушительного звука, я поняла, что это снова стрекот, похожий на тот, который издавали аборигены, только невероятно громкий — такой, что уши закладывало.