Крики усилились. Куда более могучий и прокуренный голос видавшей виды петербурженки в первый раз пригрозил вызвать полицию, а заодно пожаловался, что развелось тут психопатов, понимаешь, оголтелых. Уже в женском платье ходят, нехристи поганые, чтоб они сдохли все и перестали людям гадости показывать.

— Никогда еще не был согласен с человеком, как сейчас, — пробормотал я под согласное хихиканье Пиаты, — Однако, это не реш…

Меня перебила эйна, внезапно схватившая рукой за ухо.

— Кейн, смотри! — почти зашипела она, — Мобиль!

А что мобиль? Из него появляется какая-то женщина лет сорока, тут же врывающаяся в дискуссию. Точнее, усмиряющая её, как масло усмиряет волны бушующего моря. Переодетый парень затыкается и смирно стоит, пока новоприбывшая властно что-то проговаривает красной от злости Анне Петровне.

— Кейн, — продолжает шипеть Пиата, — Эту женщину я знаю! Ты убил её мужа! И сыновей!

Ренеева⁈ То есть, бывшая княгиня?!! Не спрашивая, откуда Пиата знает, как выглядит мать одноклассника, которому я как-то вышиб мозги, я, кивком подтвердил услышанное, продолжая наблюдать за сценой.

Масло быстро растворилось с поверхности моря, когда Анна Петровна, оглянувшись по сторонам, увидела многочисленные головы людей, высовывающихся из каждого второго окна и наблюдающих за бесплатным концертом. Осознав, что сила, право и люди на её стороне, петербурженка с утроенной силой взорвалась ругательствами, взывая к Богу, Аллаху, Будде, полиции, чести и совести. От такого напора Ренеева даже сделала пару шагов назад, а парень в женском платье так вообще отпрыгнул чуть ли не за ее спину.

— Только попробуй за чернокнигу схватиться! — орала взбешенная рантье на Ренееву, — Вон люди, смотрите, смотрите! Знаете, что они хотят⁉ В чужой дом пробраться хотят! Девочку бедную ограбить!! А той приходится с мужиком жить из бедности!

— Ужас!

— Кошмар!

— Да как так можно!

— А вот так и можно! — солировала Анна Петровна, — Последнее пришли отобрать! Я что, как будто не видела, как она с академии еду в узелке приносит⁈ В черном теле её держал! А сам под утро приходил, сильничать! Теперь вот, и вовсе…

Люди тут же подняли шум и гам. Некоторые просто высовывались из окон и поливали бранью оказавшуюся под прицелом рантье парочку, а некоторые исчезали, чтобы выскочить в домашнем из подъезда, встать около и с возмущенным видом орать даже погромче верхних.

Парень в женском платье отчаянно взвыл, оглядываясь по сторонам и хватаясь за руку аж пошатнувшейся от такого Ренеевой, но больше парочка ничем не успела отличиться, так как дверь мобиля вновь открылась, выпуская нового актера этой насквозь бытовой и пропитанной испанским стыдом пьесы. Правда, вид показавшейся особы заставил нас с Кристиной хором засипеть, Пиату заскулить, а Фелицию, наблюдающую из-за спины моей княгини, тихо, но очень тоскливо взвыть.