Спрашивать про «нужное» я не стал, сразу же прикинув, чем являлась эта зона раньше. Фабрикой маны? Как минимум. Кристаллов-паспортов у таких китайских товарищей быть не могло, столбов-сборщиков я уже здесь не наблюдаю, выводы? Очевидны. Что еще дополнительно могло происходить в этом микрогороде — хрен его знаем, будем посмотреть. О противнике известно лишь то, что они видят в темноте, невысокого роста, безволосые, очень сильные и разумные. В смысле могут переговариваться. Всё это Черепаха узнала у тех, кто успел сбежать из этого отстойника.
— А кто не успел? Сколько там человек может быть еще? — спросил я, на что старушка недовольно ответила, что не знает. Но выдаст нам специальные бляхи, показывающие, что мы действуем от её имени.
Очаровательно.
— Гранаты-то хоть дадите? — кисло осведомился я.
— Там же всё деревянное! — сделала большие глаза китаянка, а потом как-то льстиво добавила, — Неужели Чумной Волк, Орский Палач и Княжеубийца не справятся с одним маленьким порталом? И не забывайте — там мои люди!
Глава 12
Как говорил один умный человек «Дипломатия — это тонкое искусство обмануть собеседника так, чтобы он был уверен, что обманул вас». Сегодня я понял, что высшая ступень развития этого тонкого искусства — молчать так, чтобы окружающие сами обманули друг друга. Её мне показал Матвей Евграфович, человек широкой души, больших размеров и… мощного пулемета, пули которого оказались куда опаснее для хрупких деревянных строений, нежели осколки гранаты!
Впрочем, повреждения этого гигантского муравейника уже не были головной болью Бронзовой Черепахи просто потому, что живых людей тут не осталось. Вторженцы просто-напросто убили их всех. Почему мы были в этом уверены? Да потому, что у них, этих голубокожих коренастых полуэльфов-полугоблинов оказался очень… просто очень тонкий слух!
Очередь пулемета, гулко бухнувшего три раза подряд, оповещает меня, что нужно готовиться к очередному наплыву «клиентов», собирающихся самым внезапным образом вынырнуть из деревянного лабиринта, еле-еле освещаемого уцелевшими дешевыми магическими фонариками. Срабатывает, как и десяток раз до этого — твари, одетые в нечто вроде глухих комбинезонов из черной кожи какой-то иномировой рептилии, вновь кидаются на нас отовсюду, раскрыв рты в немых криках. Стреляем все трое, у каждого в команде моментально образовалась своя роль — я, пригнувшись, разбрасываю Щитом основную часть нападающих, выполняя роль волнореза, Парадин стреляет по «массе» и по отдельным упавшим, Красовский прикрывает тылы, а Курв защищает наши ноги. Пистолет в моей свободной руке попеременно защищает пса и Красовского.